---------------------
Писатель всегда соприкасается с чем-то невидимым и настоящим, с тем, что нельзя потрогать, но можно почувствовать, по сути, тонкие нити слов, бегущие друг за другом создают целый мир и затрагивают чувства читателя. Никто и никогда не изучит до конца слово «судьба» и не разгадает цепь случайных событий и всю эту мозаику дней. У меня есть 13 романов, которые со временем превратились в 13 историй моей жизни. Слово в слово все сбылось. Я встречал даже тех людей, которых, как мне казалось, придумывал из ниоткуда, из воздуха, из космоса, из фантазии – неважно, они словно сходили со страниц и порой произносили свои слова, не меняя их порядок, все, как было написано пару лет назад простым карандашом на белой бумаге. Все события выстраивались, как главы в романе. Все дни перелистывались, как страницы книг. Есть одно очень точное определение «A past to come», что переводится, как прошлое, которое наступит. Поначалу все это меня даже приводило в восторг, я чувствовал себя посвященным в какое-то тайное общество, словно стал участником «игры в бисер». А потом, когда вдруг стало сбываться то, что я не мог бы пожелать даже заклятому врагу, мне стало страшно. Но оно уже было на страницах моих книг, все это никак нельзя было переписать, более того, тиражи росли. И в какой-то момент я точно осознал, что рукой писателя водят с одинаковым нажимом, как Бог, так и Дьявол. Я думал, что карандашом пишу лишь буквы, складываю фразы, а на самом деле, выводил контуры своего будущего. Я знаю, что такое страх, искупление, банкротство мнимых ценностей и мир над пропастью. Я знаю, какие ощущения испытываешь, когда к тебе на край кровати садится старьевщица и предлагает продать ей счастливые воспоминания. Все это я пишу без кавычек, потому что это уже далеко не просто названия моих романов. После этого, я стал проигрывать многие ситуации сознательно, все неразрешенные в жизни моменты, незавершенные отношения, непрожитые чувства разрешать, завершать, проживать на бумаге. В моем творчестве стало появляться больше тихих созвучных фраз, чем громких мистических речитативов. Я все меньше стал вводить в романы людей, которых близко знаю, потому что понимаю, к чему это может привести, это как в медицине врачи не оперируют своих, так и в творчестве не пишут о своих. И все больше стал уходить в детскую литературу, в этот мир света, добра и волшебства, наделять даже маленьких героев крепким духом, который им поможет выдержать многие трудности и испытания – без них никуда, без них нет историй, нет сильных людей. Все мои джинглики, пушистики, соратники, феи, изгои, стражи живут на разных планетах, но всех их объединяет одно – они рождены, чтобы сказку сделать былью, чтобы девчонки и мальчишки были такими же идейными и веселыми, как джинглики; добрыми, как пушистики; смелыми, как соратники; красивыми, как феи; неравнодушными, как изгои; отважными, как стражи. Все эти детские истории я пишу с улыбкой и ощущаю, как теплая волна с каждой новой строчкой подхватывает меня все выше и уносит в открытое море историй все дальше. И вот уже я вплетаю солнечные лучи в строки и начинаю новый день вместе со своими героями, и я точно знаю, что в этом дне и со мной произойдет много всего доброго, хорошего и интересного, потому что «в начале было Слово».
Ваш Олег Рой
