126

Re: 8 Буддизм

Пиндосы проклятые!

127

Re: 8 Буддизм

Вчера опять гбе то в информационном потоке проскочила мысль
Что современный буддизм создан спецслужбами разных стран.
В этом что то есть.....

" Не перевелись богатыри на Руси" ,а вот идиотов заметно прибавилось.( Цитата из собственных мыслей).

128

Re: 8 Буддизм

Леший пишет:

Вчера опять гбе то в информационном потоке проскочила мысль
Что современный буддизм создан спецслужбами разных стран.
В этом что то есть.....

Так,ёпть....нам-ли это не знать...

129

Re: 8 Буддизм

http://sd.uploads.ru/t/s0luj.jpg


Исцеление тела

Во время медитации мы можем снизить темп жизни и сидеть спокойно, по-настоящему пребывая со всем, что возникает. Вместе с осознанием мы можем культивировать и готовность раскрыться для физических переживаний, не борясь против них, можем действительно жить в своём теле. Когда мы живём таким образом, мы яснее чувствуем его удовольствия и его боли.

   Однако чаще всего те виды болей, с которыми мы встречаемся при медитативном внимании, представляют собой болезненные физические проявления наших эмоциональных, психологических и духовных хранилищ и зажимов. Райх называл эти боли нашей мускульной бронёй, областями нашего тела, которые мы снова и снова напрягаем в болезненных ситуациях в качестве способа предохранить себя от неизбежных трудностей жизни.

   Но мере того, как мы постепенно включаем в своё осознание всё, что прежде скрывали и чем пренебрегали, наше тело исцеляется. Научиться работать с этим раскрытием – часть искусства медитации. Мы можем внести открытое и уважительное внимание к ощущениям, которые составляют наше телесное переживание. В этом процессе мы должны работать для развития чувствующего осознания того, что в действительности происходит в теле. Мы можем направить внимание, чтобы отмечать структуры своего дыхания, позы. Во всех этих областях мы способны внимательно ощущать свободное движение энергии или сжатия и задержки, которые ему препятствуют.

   Когда вы медитируете, постарайтесь разрешить всему, что возникает, проходить через вас по его усмотрению. Пусть ваше внимание будет очень доброжелательным. Постепенно слои напряжения ослабнут, и энергия начнёт двигаться; откроются те места в вашем теле, где вы удерживали структуры старых болезней и травм. Затем, когда эти узлы ослабнут и растворятся, произойдёт более глубокое физическое очищение и раскрытие энергетических каналов. Иногда вместе с этим раскрытием мы будем переживать мощное движение дыхания, иногда некоторую спонтанную вибрацию и другие физические ощущения.

   Пусть ваше внимание опустится ниже поверхностного уровня, где просто отмечаются «удовольствие», «напряжение» или «боль».    Внутри находятся сильные элементы огня, вибрации и давления. Снаружи часто имеется слой физической напряжённости и сжатия. За их пределами могут находиться эмоциональный слой отвращения, гнева или страха, а также слой мыслей и установок.  Чтобы исцелиться, мы должны достичь осознания всех этих слоев.

По мере того, как вы углубляете телесную практику и относитесь с уважением к тому, что возникает, продолжайте сохранять присутствие с открытым и любящим осознанием, так чтобы само тело могло открыться по-своему.
вместо того, чтобы посылать к ранам и очагам болезни отвращение и агрессию, мы приносим к ним любящую доброту, имеет место более глубокий вид исцеления. Слишком часто мы с ненавистью встречаем свою боль или заболевание, будь то простая головная боль или серьёзное расстройство здоровья; иногда мы ненавидим целую поражённую область своего тела. А при лечении внимательностью мы направляем сочувственное и любящее внимание, чтобы коснуться внутренней части своих ран, – и тогда происходит исцеление. Как выразился Оскар Уайльд, «не то, что совершенно, нуждается в нашей любви; в ней нуждается именно несовершенное».

Медитация может помочь нам выяснить, в чём проявляется наше пренебрежение физическими аспектами своей жизни, чего у нас просит наше тело.
   Игнорирование тела или жестокое с ним обращение – ошибочная духовность. Когда мы удостаиваем тело своего внимания, мы начинаем исправлять свои чувства, свои инстинкты, свою жизнь. Исходя из этого развивающегося внимания мы затем можем пережить исцеление внешних чувств. Глаза, язык, уши и осязание оказываются омоложёнными. Многие люди переживают это после некоторого периода медитации. Краски чисты, ароматы свежи, мы можем чувствовать под ногами землю, как если бы снова были детьми. Это очищение внешних чувств позволяет нам пережить радость жизни и растушую близость с ней здесь и теперь.

Исцеление сердца

  Чаще всего открытие сердца начинается с раскрытия накопленной в течение всей жизни и неизъяснимой печали. Иногда мы можем переживать эту печаль физически в виде зажимов и преград вокруг сердца; но чаще мы чувствуем свои глубокие раны, покинутость, боль в виде непролитых слёз. Буддисты описывают это как океан человеческих слёз, более обширный, чем четыре великих океана.

   Когда мы сидим на одном месте и развиваем медитативное внимание, сердце оказывается доступным для естественного исцеления. Возникает горе, вызванное болями, тщетными ожиданиями и надеждами, которые мы так долго скрывали в себе. Мы сожалеем о своих прошлых травмах и нынешних страхах, оказавшихся последствиями всех тех чувств, которые мы никогда не осмеливались пережить сознательно. На поверхность выходит каждое переживание стыда, каждое ощущение собственной ничтожности, таящееся внутри нас; появляются многие переживания раннего детства и семейной обстановки, начинают болеть раны, нанесённые матерью или отцом, переживается изолированность, вспоминается любая перенесённая в прошлом жестокость – всё это собрано в сердце. Джек Энглер, буддийский учитель и психолог Гарвардского университета, описывает практику медитации как преимущественно практику горя и освобождения от горя. 

   Оскар Уайльд писал: «Сердца предназначены для того, чтобы оказаться разбитыми». По мере того, как мы исцеляемся с помощью медитации, наши сердца взламываются для того, чтобы чувствовать со всей полнотой. Возникают мощные чувства, проявляются глубокие невысказанные части нас самих; и наша задача в медитации состоит прежде всего в том, чтобы дать им возможность двигаться через нас, затем признать их и дать им возможность спеть свои песни 
   То, что мы находим, слушая песни своей ярости, или страха, или одиночества, или желания, – это тот факт, что они не остаются постоянными. Ярость превращается в печаль, печаль – в слёзы; слёзы могут литься долгое время, но затем выходит солнце. Воспоминание о давнишней утрате поёт нам свою песню; тело дрожит и снова оживляет момент утраты; затем мало-помалу размягчается броня, окружающая эту утрату, и в глубине песни тяжелейшего горя боль утраты в конце концов находит облегчение.

Каким-то образом, чувствуя свои собственные боль и печаль, свой океан слёз, мы приходим к познанию того обстоятельства, что наша боль – боль совместная, что тайну, красоту и боль жизни нельзя разделить на части. И эта универсальная боль также являет собой часть нашей связанности друг с другом; перед её лицом мы более не в состоянии сдерживать свою любовь.

   Мы можем научиться прощать других людей, прощать самих себя, прощать жизнь за её физическую боль. Мы можем научиться открыть всему этому своё сердце – боли, удовольствиям, которых мы боялись. В этом нам открывается замечательная истина: многое в духовной жизни, может быть, вся она – это согласие с собой.

Он увидел эту вазу и сказал: «О, этот рисунок не закончен». Когда она предложила ему закончить рисунок теперь, он сделал это – обвёл пальцем трещину и сказал: «Видите, вот место, сквозь которое входит свет». Жёлтым карандашом он нарисовал потоки света, струящиеся через разлом и входящие в тело вазы. Он сказал: «Наши сердца могут укрепляться в разбитых местах».
   Рассказ этого молодого человека глубоко иллюстрирует способ, с помощью которого печаль или рана способны приносить исцеление, позволяя нам вырасти до своей самой полной, самой сострадательной личности, до величия своего сердца.
   Когда мы по-настоящему придём к согласию с печалью, в нашем сердце рождается великая и нерушимая радость.

Исцеление ума

Многие виды буддийской практики пользуются повторениями некоторых фраз, чтобы прорваться через старые, разрушительные, повторяющиеся без конца стереотипы мышления и вызвать в нём перемену.
   Однако хотя бы даже мы и работали над перевоспитанием ума, нам никогда не удаётся достичь полного успеха. Кажется, что ум обладает собственной волей, сколько бы мы ни желали управлять им. Поэтому для более глубокого исцеления конфликтов ума нам нужно освободиться от отождествления с ними. Для того, чтобы исцелиться, необходимо отступать от всех повествований ума, потому что конфликты и мнения никогда не приходят к концу. Как сказал Будда, «люди, имеющие мнения, только бродят вокруг, беспокоя друг друга». Когда мы видим, что сама природа ума – это мышление, разделение, планирование, мы можем освободиться от его железной хватки отдельности и достичь отдыха в теле и сердце. Ум считает личность отдельной, но сердце знает лучше. Как сказал об этом один великий индийский мастер Нисаргадатта, «ум создаёт бездну, и сердце переходит через неё».

   Когда ум и сердце разъединены, возникают многие печали этого мира. В медитации мы способны воссоединиться со своим сердцем и открыть внутреннее ощущение всеобъемлющего простора, единения и сострадания, скрытое под поверхностью всех конфликтов мысли. Сердце принимая во внимание повествования и идеи, фантазии и страхи ума, не веря в них, не будет обязанным следовать им или выполнять их. Когда мы касаемся того, что находится под всей суетой мышления, каждый обнаруживает внутри себя мягкое, целительное безмолвие, глубинное миролюбие, добросердечность, силу и целостность, составляющие наше первородное право. Эту глубинную доброту иногда называют нашей первоначальной природой, или природой будды. Когда мы возвращаемся к своей первоначальной природе, когда видим все пути и всё же пребываем в этом мире и в этой доброте, мы открываем исцеление ума.

Не важно, что написано. Важно - как понято.

130

Re: 8 Буддизм

Исцеление пустотой

   Последний аспект исцеления внимательностью – это осознание универсальных законов, управляющих жизнью. Нейтральное место в этом осознании занимает понимание пустоты. Труднее всего описать это в словах. Фактически, хотя я и могу попытаться описать её здесь, понимание пустоты и открытости должно будет прийти непосредственно благодаря опыту вашей собственной духовной практики.
   В буддийском учении слово «пустота» указывает на глубинную открытость и нераздельность, переживаемые нами, когда все мелкие и неподвижные понятия нашего «я» видны насквозь или оказались растворены. Мы переживаем её, когда видим, что наше существование преходяще, что наше тело, сердце и ум возникают из изменчивой ткани жизни, где нет ничего разъединённого или отдельного. Глубочайшие переживания в медитации приводят нас ко внутреннему осознанию существенной открытости жизни и пустоты, её вечно меняющейся и недоступной для обладания природы, её природы как безостановочного процесса.

   Будда описывал человеческую жизнь как заключающую в себе ряд вечно меняющихся процессов Эти процессы динамичны и непрерывны, в них нет ни единого элемента, который мы можем назвать своим неизменным «я». Мы сами являем собой процесс, сплетённый с жизнью и не обладающий самостоятельностью. Мы возникаем подобно волне в океане жизни, наши временные формы всё же едины с океаном. Некоторые традиции называют этот океан дао, божественностью, плодородной пустотой, нерождённым. Из него появляются наши жизни как отражения божественного, как движение или танец сознания. И когда мы ощущаем этот процесс, наступает глубочайшее исцеление.

   По мере углубления практики медитации мы способны увидеть движение нашего переживания. Мы отмечаем чувства и обнаруживаем, что они продолжаются в течение лишь нескольких секунд. Мы обращаем внимание на мысли и находим, что они эфемерны, приходят без приглашения и уходят подобно облакам. Мы приводим осознание к телу и находим, что его границы проницаемы. В этой практике наше ощущение прочности отдельного тела или отдельного ума начинает растворяться, и внезапно, неожиданно мы выясняем, какой значительной свободой располагаем. По мере того, как наша медитация ещё более углубляется, мы переживаем расширение, восторг и свободу своей взаимосвязанности со всеми вещами, с великой тайной нашей жизни.

   «Вы живёте в иллюзии и в видимости вещей. Существует реальность, но вы её не знаете. Когда вы это поймёте, вы увидите, что такое ничто; будучи ничем, вы представляете собой всё. Вот и всё».
   Исцеление приходит во время соприкосновения с этой сферой нераздельности. Мы обнаруживаем, что наши страхи и желания, наши попытки усиливать и защищать себя, основаны на заблуждении, на ощущении отдельности, которое в основе своей ошибочно.

   Открывая целительную силу пустоты, мы ощущаем, что всё сплетено в непрерывном движении, возникая в некоторых формах, которые мы называем телами, мыслями или чувствами, а затем растворяясь или изменяясь на новые формы. С этой мудростью мы можем раскрываться для каждого мгновенья и жить в вечно меняющемся дао. Мы открываем возможность освобождаться и доверять, мы можем позволить дыханию самому дышать; и тогда естественное движение жизни несёт нас с лёгкостью.
   Каждое измерение нашего существа – тело, сердце и ум, – излечивается с помощью одного и того же любящего внимания, одной и той же заботы. Наше внимание может почитать тело и открывать данное нам счастье физической жизни. Внимание может во всей полноте ввести нас в сердце, чтобы почтить весь диапазон наших человеческих чувств. Оно способно исцелить ум и помочь нам почтить мысль, не попадая в её силки. И оно может раскрыть нас для великой тайны жизни, для обнаружения пустоты и целостности, которые мы являем собой, для нашего фундаментального единства со всеми существами.

Развитие целительного внимания

   Сядьте удобно и спокойно. Пусть ваше тело покоится в свободном состоянии. Дышите поверхностно. Освободитесь от мыслей, от прошлого и будущего, от воспоминаний и планов. Просто присутствуйте. Для начала дайте возможность своему драгоценному телу открыть те его места, которые более всего нуждаются в исцелении. Разрешите физическим болям, напряжению, болезням или ранам показать себя. Направьте к этим болезненным местам пристальное и доброжелательное внимание. Медленно и осторожно почувствуйте их физическую энергию. Отмечайте то, что пребывает внутри них: пульсацию, биение, напряжение, покалывание, тепло, сжатие, боль, – всё, что составляет то, что мы называем болью. Позвольте всему этому вполне прочувствоваться, позвольте ему удержаться в восприимчивом и доброжелательном внимании. Затем осознавайте окружающую сферу своего тела. Если там наличествует сжатие или задержка, мягко отметьте это. Дышите поверхностно, дайте всему возможность раскрыться. Затем подобным же образом осознайте любое отвращение или сопротивление в своём уме. Отмечайте также и это с мягким вниманием, без противодействия, позволяя всему быть таким, каково оно есть, позволяя раскрыться в своё время. Затем отметьте мысли и опасения, сопровождающие исследуемую вами боль: «Боль никогда не прекратится», «не могу выдержать», «я этого не заслуживаю», «это чересчур тягостно, чересчур беспокойно, чересчур глубоко» и т. п.

   Пусть эти мысли останутся в вашем доброжелательном внимании на некоторое время. Потом потихоньку вернитесь к своему физическому телу. Теперь пусть ваше осознание будет более глубоким и разрешающим. Опять-таки прочувствуйте слои болезненного места, позвольте каждому открывающемуся слою двигаться – усиливаться или растворяться в своё время. Переведите внимание к боли, как если бы вы тихонько убаюкивали ребёнка, держа его с любящим и успокаивающим вниманием. Тихонько углубитесь в боль своим дыханием, принимая всё, что присутствует, с целостной добротой. Продолжайте эту медитацию, пока не почувствуете себя вновь связанными с той частью тела, которая призывает вас, пока не почувствуете себя успокоенными.

   По мере развития вашего целительного внимания вы сможете регулярно направлять его к явственным участкам заболевания или боли в своём теле. Тогда вы сумеете внимательно изучать тело, чтобы обнаруживать дополнительные участки, призывающие ваше заботливое внимание. Точно так же вам можно будет внимательно изучать направление целительного внимания на глубокие эмоциональные раны, которые носите в себе. Сначала в теле могут чувствоваться горе, желания, ярость, одиночество и печаль. Вы можете глубоко войти в них, глубоко прочувствовать их заботливым и доброжелательным вниманием. Останьтесь с ними. Спустя некоторое время вы сможете поверхностно дышать и открыть своё внимание каждому из слоев сжатия, эмоций и мыслей, которые ими признаны. В конце концов вы также можете позволить и им остаться, как если бы вы мягко баюкали ребёнка, принимая всё присутствующее, пока не почувствуете себя успокоенными. Можете работать таким образом со своим сердцем так часто, как пожелаете. Помните, что исцеление нашего тела и нашего ума всегда здесь; оно просто ожидает нашего сочувственного внимания.

Медитативное посещение целительного храма

   Сядьте удобно, закройте глаза. Направьте внимание на дыхание. Сидя, чувствуйте своё дыхание и своё тело, не пытаясь изменять их. Отмечайте то, что вызывает спокойствие, и то, что вызывает беспокойство. Отмечайте, хочется ли вам спать или вы вполне бодрствуете. Отмечайте содержимое ума – полный хаос или спокойствие. Просто осознавайте то, что есть. Отмечайте состояние сердца. Чувствуется ли в нём сжатие? Чувствуется ли в нём мягкость и раскрытие? Или нечто среднее? Утомлено оно или радостно? Отметьте и примите то, что присутствует.

   Затем вообразите, что вы чудесным образом перенесены в какой-то прекрасный храм исцеления или энергетический пункт, место великой мудрости и любви. Затратьте столько времени, сколько потребуется, чтобы ощутить его, почувствовать, описать – любым способом, который вы хорошо чувствуете. Ощутите себя спокойно сидящим там, осознайте себя тихо и внимательно медитирующим в этом месте. Сидя в храме, в месте великой мудрости, начните глубже размышлять о своём собственном духовном странствии. Постепенно дайте себе возможность осознать раны, которые вы носите и которые потребуют лечения во время вашего странствия. Дышите тихонько, мягко чувствуйте всё, что возникает.

   Когда вы сидите, вам тихо явится удивительное и мудрое существо, вышедшее из этого храма. Когда оно подойдёт к вам совсем близко, вы сможете нарисовать его образ, вообразить или ощутить, кто это или что. Оно слегка поклонится вам, затем подойдёт близко, положит добрейшую руку на ту часть вашего тела, где у вас существует глубокая рана. Ощутив в высшей степени любящую заботу, позвольте этому существу коснуться той части вашего тела, где содержится одна из ваших печалей. Пусть оно научит вас своему исцеляющему прикосновению. Если вы не в состоянии почувствовать это прикосновение, протяните собственную руку, сидя в этом храме, вообразите, что вы кладёте её на место своей глубочайшей раны, на место печали или трудности; коснитесь этого места своей рукой, как если бы вы сами и были этим прекрасным существом. Знайте, что сколько бы раз вы ни погребали свою печаль, сколько бы ни сопротивлялись ей, сколько бы ни встречали её своей ненавистью, вы в конечном счёте сможете открыться для неё. Пусть ваше собственное внимание уподобится руке этого чудесного мудрого существа. Коснитесь этого места печали с мягкостью и нежностью. Прикасаясь к нему, исследуйте то, что там находите. Что там – тепло или прохлада? Твёрдо ли это место или мягко? Или в нём чувствуется напряжение? Вибрирует оно или движется; или же оно спокойно? Пусть ваше осознание будет подобно любящему прикосновению Будды, или Кваннон, богини сострадания, иди Богоматери Марии, или Иисуса. Какова температура или текстура этой печали? Какой цвет там видится? Какие чувства проявляются? Позвольте себе осознать все свои чувства весьма любящим и восприимчивым сердцем. Пусть они будут всем, чем им нужно быть. Затем очень нежно и мягко, как если бы вы были самой Богиней сострадания, коснитесь их с чистой лаской. Откройтесь для боли. Что составляет сердцевину этого места, которая была окутана и сохранялась так долго внутри вас? Когда вы смотрите на неё, позвольте себе увидеть, насколько вы были закрыты для неё, насколько её подавляли или отвергали, желали, чтобы она ушла прочь, чтобы вам не приходилось её чувствовать, как долго относились к ней со страхом и отвращением. Позвольте себе мирно сидеть, раскрыв своё сердце для этой боли.

   Оставайтесь в этом храме, позволив своему целительному и сочувственному вниманию заполнить каждую его часть. Оставайтесь там столько времени, сколько хотите. Когда вы будете готовы покинуть храм, представьте себе, что вы кланяетесь с благодарностью. Оставляя храм, помните, что этот храм находится внутри вас. Вы всегда можете идти туда.

Не важно, что написано. Важно - как понято.

131

Re: 8 Буддизм

http://s8.uploads.ru/t/mBaU1.jpg


Глава 5. Обучение щенка: внимательность к дыханию

   «Сосредоточение, никогда не означает усилия или принуждения. Вы просто снова ловите щенка и возвращаетесь, чтобы опять связаться с тем, что существует здесь и теперь».

Благодаря развитию орудий и практических методов медитации мы сумеем пробудить наилучшие из своих духовных человеческих способностей. Ключ к этому искусству – устойчивость нашего внимания. Когда культивируется полнота внимания вместе с благодарным и нежным сердцем, естественно будет расти наша духовная жизнь.

   даже для того, чтобы начать процесс своего излечения, начать понимание себя мы должны обладать каким-то основным уровнем внимания. Для дальнейшего углубления практики нам необходимо выбрать некоторый способ систематического развития внимания и со всей полнотой отдаться этому методу. Для того, чтобы научиться сосредоточиваться, мы должны избрать какую-нибудь молитву или медитацию – и следовать по этому пути с преданностью и упорством, проявляя готовность работать со своей практикой день за днем, что бы ни случилось. Для большинства людей это нелегко. Им хотелось бы, чтобы их духовная жизнь немедленно показала космические результаты. Но какое великое искусство когда-либо можно было быстро освоить? Любая глубокая подготовка раскрывается прямо пропорционально тому, сколько времени мы ей отводим.

   Подумайте о других искусствах, например, о музыке. освоить это искусство так, чтобы нам можно было хорошо играть самостоятельно, нам удастся только после неоднократных занятий и самозабвенной дисциплины. И если бы мы захотели научиться компьютерному программированию, живописи, теннису, архитектуре, словом, любому из тысячи искусств, нам пришлось бы целиком и полностью отдаться этому занятию в течение длительного периода времени – необходимы подготовка, ученичество, культивирование.
   Не меньше требуется и в духовных искусствах. Здесь спрос даже больше. Однако благодаря этому мастерству мы овладеваем самими собой и своей жизнью. Мы учимся наиболее человечному искусству – как установить связь со своим истинным «я».

   Трунгпа-ринпоче называл духовную практику физическим трудом. Это труд любви, в котором мы многократно вносим в свою собственную ситуацию беззаветное внимание. При любой погоде мы укрепляем и углубляем свою молитву, медитацию и дисциплину, учимся видеть ситуацию с честностью и состраданием, учимся освобождаться и более глубоко любить.
Что же происходит, когда мы действительно пытались медитировать? Чаще всего первым переживанием – будь то молитва, распев мантр, медитация или визуализация, – оказывается наша встреча с бессвязным и разбросанным умом. Буддийская психология уподобляет необученный ум безумной обезьяне, которая безостановочно мечется от мысли к воспоминанию от зрительного образа к звуку, от планирования к сожалению.

   Когда мы впервые берёмся за искусство медитации, оно, действительно, вызывает разочарование. Неизбежно оказывается, что когда наш ум блуждает и тело чувствует накопившееся в нём напряжение, а также скорость, к которой оно пристрастилось, мы часто видим, сколь невелики внутренняя дисциплина, терпенье или сострадание, которыми мы в действительности обладаем. Не требуется тратить много времени на духовные задачи, чтобы увидеть, каким разбросанным и неустойчивым остаётся наше внимание, даже когда мы пытаемся направлять его и сосредоточивать. Если мы считаем ум «своим» и честно на него посмотрим, мы увидим, что этот ум следует своей собственной природе, особым условиям и законам. Видя это, мы обнаруживаем также и то, что нам необходимо постепенно установить мудрые взаимоотношения с умом, которые связали бы его с телом и сердцем, укрепляли бы и успокаивали нашу внутреннюю жизнь.

   Сущность этой связи состоит в том, чтобы снова и снова возвращать своё внимание к избранной нами практике. Молитва, медитация, повторение священных фраз или визуализация дают нам систематический способ фокусировать внимание и укреплять своё сосредоточение. Все традиционные сферы и состояния сознания, описанные в мистической и духовной литературе всего мира, достигаются с помощью искусства сосредоточения. Искусство сосредоточения, искусство возвращения к задаче, которой мы заняты, приносит также ясность, силу ума, мир и глубокую связанность, которых мы добивались. Такая прочность и связанность в свою очередь даёт начало ещё более глубоким уровням понимания и прозрения.

   Что бы ни требовалось для практики – визуализация, вопросы, молитва, священные слова или простая медитация, сосредоточенная на чувствах или на дыхании, – она всегда заключает в себе упрочение некоторого фокуса и повторное сознательное к нему возвращение. По мере того, как мы учимся выполнять практику с более глубоким и полным вниманием, наше занятие становится подобным приведению в порядок и в равновесие лёгкой лодки на волнующейся воде. Повторяя свою медитацию, мы освобождаемся от напряжения и погружаемся в данный момент, глубоко соединяясь с тем, что присутствует. Мы даём себе возможность приобрести духовную основу, мы учимся возвращаться к данному моменту. Этот процесс требует терпенья. Святой Франциск де Салль говорил: «То, что нам нужно, – это кубок понимания, бочонок любви и океан терпенья».

   Для некоторых практикующих задача возвращения к объекту медитации тысячу или десять тысяч раз может показаться утомительной или даже сомнительной по своей важности. Но сколько раз мы уходили от реальности своей жизни? – пожалуй, миллион или десять миллионов раз! Если мы желаем пробудиться, нам приходится находить для себя путь назад, сюда, возвращаться всем своим существом, возвращаться полным вниманием.
   Святой Франциск де Салль продолжает, говоря:
   «Вернитесь к этой точке чрезвычайно мягко. И если даже в течение всего вашего часа вы ничего не сделаете, а только тысячу раз вернёте своё сердце, хотя каждые раз, когда вы его возвращаете, оно уходит в сторону, – ваш час будет очень хорошо использован».

   Таким образом медитация очень во многом сходна с обучением щенка. Вы сажаете щенка и говорите: «Стоять!» Слушает ли вас щенок? Он встаёт и убегает. Вы снова усаживаете щенка. «Стоять!» Щенок убегает снова и снова. Иногда он прыгает, бросается из стороны в сторону, мочится в углу или создаёт какой-то другой беспорядок. Наши умы во многом подобны этому щенку, только они создают ещё больший беспорядок. Во время обучения ума, или щенка, нам приходится снова и снова начинать всё сначала.

   Когда вы берётесь за духовную дисциплину, вместе с полем её деятельности приходит разочарование. Ничто в нашей культуре или в школьном обучении не побуждало нас укреплять и успокаивать внимание. Один психолог назвал нас обществом спастического сознания. Найдя сосредоточение трудным, многие люди реагируют на это насильственным удержанием внимания на дыхании, на мантре или на молитве с напряжённым раздражением, осуждением себя или с чем-то худшим. Разве так вы будете обучать щенка? Действительно ли здесь поможет битьё? Сосредоточение никогда не означает усилия или принуждения. Вы просто снова ловите щенка и возвращаетесь, чтобы опять связаться с тем, что существует здесь и теперь.

   Развитие качества глубокого интереса к своей духовной практике – это один из ключей всего искусства сосредоточения. Устойчивость сосредоточения питается в прямой пропорциональности степени заинтересованности, с которой мы фокусируем свою медитацию. Однако для начинающего ученика многие предметы медитации кажутся невзрачными и неинтересными. Существует традиционный рассказ об одном ученике дзэн, который пожаловался учителю, что его утомляет слежение за дыханием. Мастер схватил ученика и сунул его голову под воду; он держал его так довольно долго, тогда как ученик боролся, пытаясь освободиться. Наконец отпустив ученика, мастер дзэн спросил его, находил ли он дыхание скучным в те мгновенья, когда оказался под водой.

   Сосредоточенность сочетает полный интерес с тонкостью внимания. Осознание не означает нашу отдельность от переживания; оно означает его дозволенность, полноту ощущения. Осознание может изменяться подобно изменению фокуса фотообъектива. Иногда мы оказываемся в середине своего переживания; иногда дело обстоит так, как если бы мы сидели у себя на плече и отмечали то, что происходит; а иногда мы можем осознавать с очень большого расстояния. Все эти аспекты осознания полезны. Каждый из них способен помочь нам яснее ощущать свою жизнь от момента к моменту, прикасаться к ней, видеть её. По мере того, как мы учимся упрочивать качество своего внимания, этот процесс сопровождается всё более и более глубоким ощущением спокойствия – оно становится уравновешенным, острым и утончённым.

   Фокусирование внимания на дыхании – это, пожалуй, самый универсальный из многих сотен предметов медитации, употребляемых во всём мире. Утверждение внимания на движении жизненного дыхания является центральным пунктом в практических методах йоги, буддизма и индуизма, в традициях суфиев, христиан и иудеев. Медитация на дыхании может успокоить ум, раскрыть тело и развить огромную силу сосредоточенности. Дыхание доступно нам в любое время и при любых обстоятельствах. Когда мы научились им пользоваться, дыхание становится опорой для осознания на протяжении всей нашей жизни.

Не важно, что написано. Важно - как понято.

132

Re: 8 Буддизм

Но осознание дыхания не приходит немедленно. Сначала мы должны посидеть спокойно, дать телу возможность расслабиться и установить бдительность, а затем просто практиковать нахождение дыхания внутри тела. Где мы по-настоящему его чувствуем? – как прохладу в носу? как покалыванье в задней части глотки? как движение в груди или как подъём и падение живота? Это место самого сильного ощущения и есть первое место, где нужно утвердить внимание. Если же дыхание проявляется в нескольких местах, мы можем почувствовать всё движение тела. Если дыхание чересчур поверхностно, и его трудно обнаружить, можно положить ладонь на живот и почувствовать своей рукой его расширение и сокращение. Нам необходимо научиться тщательно фокусировать внимание.

Чувствуя каждое дыхание, мы сможем ощутить, как оно движется в нашем теле. Не пытайтесь контролировать дыхание, только отмечайте его естественное движение, как привратник отмечает то, что проходит мимо. Каковы его ритмы? Поверхностно ли оно? Или продолжительно и глубоко? Становится оно быстрым или медленным? Обладает ли дыхание какой-то температурой? Дыхание может стать великим учителем, потому что оно всегда движется и изменяется. В этом простом дыхании мы можем узнать о сжатии и сопротивлении, о раскрытии и освобождении. Здесь мы можем почувствовать, что это значит – жить грациозно, ощущать истину потока энергии и изменить то, что мы такое.

   Однако даже при наличии интереса и сильного желания упрочить внимание будут возникать отвлечения. Эти отвлечения являют собой естественное движение ума; они возникают потому, что наши ум и сердце не бывают с самого начала ясными и чистыми. Ум более похож на грязную или бурлящую воду. Всяких раз, когда мимо проплывает увлекательный образ или какое-то интересное воспоминание, мы привычно реагируем на него, оказываемся захваченными или затерянными в нём. А когда возникают болезненные образы или чувства, мы привычно избегаем их и незаметно отвлекаемся, Мы можем почувствовать силу этих привычек: желаний, отвлечений, страха и реакций. У многих из нас эти силы настолько велики, что после немногих непривычных моментов спокойствия ум поднимает мятеж. Снова и снова беспокойство, дела, планы, невоспринятые чувства – всё это прерывает наш фокус. Работать с этими отвлечениями, приводить лодку в равновесие, так чтобы волны обходили её, повторно возвращаться к фокусу в спокойствии и собранности – это значит находиться в самом сердце медитации.

Проверяйте на опыте все эти внешние факторы до тех пор, пока не найдёте те из них, которые более всего полезны для вашего собственного внутреннего мира; затем сделайте их регулярной частью своей жизни. Создание подходящих условий означает разумный образ жизни, обеспечивающий наилучшие условия, почву для питания и роста нашего духовного сердца.


   По мере того, как в течение недель и месяцев мы отдаёмся искусству сосредоточения, мы обнаруживаем, что наше сосредоточение медленно начинает устанавливаться само по себе. Вначале нам, возможно, приходится бороться, чтобы фокусировать ум, стараться удерживать его на предмете своей медитации. Затем постепенно ум и сердце становятся свободными от отвлекающих элементов, и мы периодически ощущаем повышение их чистоты, повышение работоспособности и мягкости. Мы чаще и яснее чувствуем своё дыхание; или же мы с большей целостностью повторяем молитвы или мантры. Это похоже на чтение книги: когда мы начинаем её читать, нам нередко мешают многие окружающие нас помехи; но если книга оказывается интересной, – предположим, это какой-то детективный роман, – то к последней главе мы окажемся настолько поглощёнными сюжетом, что люди могут проходить прямо мимо нас, а мы их не заметим. Во время медитации сначала мысли уносят нас в сторону, и мы долго о них думаем; затем, с ростом сосредоточения, мы вспоминаем о своём дыхании в середине какой-нибудь мысли. Позже мы сумеем отмечать мысли, как только они появятся; или мы позволим им проходить в подсознании, будучи столь сосредоточены на дыхании, что их движение нам не помешает.

   И когда мы продолжаем практику, развитие сосредоточения приближает нас к жизни, подобно фокусированию линзы. Когда мы смотрим на воду, взятую из пруда, в чашке она кажется чистой и спокойной. Но под простейшим микроскопом мы обнаруживаем, что она жива – полна разных существ и движения. Точно так же, чем глубже мы направляем своё внимание, тем менее плотными становятся наши дыхание и тело. Каждое место внутри тела, где мы чувствуем дыхание, может оказаться живым, полным тонких вибраций, вибраций движения, покалываний, течений. Устойчивая сила сосредоточения показывает, что каждая часть нашей жизни, даже когда мы её чувствуем, пребывает в изменении и в состоянии текучести.

   Когда мы научаемся входить в настоящий момент, оказывается, что дыхание дышит само по себе, позволяя потоку ощущений внутри тела двигаться и раскрываться. Тогда могут произойти раскрытие и лёгкость. Подобно искусному танцору мы даём возможность дыханию и телу беспрепятственно течь и двигаться, однако всё это время пребываем присутствующими, чтобы воспользоваться раскрытием.

   И вот когда мы продолжаем практику, развитие сосредоточения приближает нас к жизни. Мы становимся более искусными и при этом обнаруживаем, что оно имеет свои собственные периоды. Иногда мы садимся и устраиваемся с лёгкостью; в другое время состояния ума и тела оказываются бурными или напряжёнными. Мы способны научиться управлять своим кораблём во всех этих водах. Когда обнаруживается состояние стеснённости ума, мы учимся смягчаться и расслабляться, раскрывая внимание. Когда ум сонлив или вял, мы учимся сидеть выпрямившись и сосредоточиваться с большей энергией. Будда сравнивал это с настройкой лютни: мы чувствуем, когда она не настроена, и осторожно усиливаем свою энергию или ослабляем её, чтобы достичь равновесия.

   Учась сосредоточению, мы чувствуем себя, как если бы всегда начинали сначала и всегда теряли из виду свой фокус. Но куда мы в действительности ушли? Всё дело только в том, что здесь налицо какое-то настроение, или какая-то мысль, или сомнение, которое пронеслось через наш ум. Как только мы признаём этот факт, мы можем освободиться и снова утвердиться в следующем данном моменте. Мы всегда можем начинать снова.

Постепенно, по мере того, как растёт наш интерес и углубляется способность ощущать, раскрываются новые слои медитации. Мы обнаружим, что колеблемся – открываем периоды глубокого мира, подобного невозмутимому ребёнку, и силы, сходной с большим кораблём на правильном курсе, – но только для того, чтобы спустя некоторое время найти то, что стали рассеянными или потерянными. Сосредоточение растёт по углубляющейся спирали, когда мы снова и снова возвращаемся к предмету своей медитации; и всякий раз мы узнаём больше об искусстве внутреннего слушанья. Когда мы тщательно вслушиваемся, мы способны всё время ощущать новые аспекты своего дыхания. Один учитель медитации требует от своих учеников, чтобы они каждый день рассказывали ему о дыхании что-то новое, даже если они медитировали и медитируют в течение многих лет.

   Здесь отмечайте, если сможете, существует ли пауза между вашими дыханиями. Что и как вы чувствуете, когда дыхание только начинается? На что похоже окончание дыхания? Что это за пространство, когда остановилось дыхание? На что похоже чувство импульса к дыханию, возникающего даже до того, как началось дыхание? Каким образом дыхание оказывается отражением ваших настроений?
   Сперва, когда мы чувствуем дыхание, оно кажется похожим на одно лишь небольшое движение; но по мере того, как у нас развивается искусство сосредоточения, мы способны почувствовать в дыхании сотню оттенков – тончайшие ощущения, вариации в длительности, температуру, завихрения, расширение, сжатие, покалывания, приходящие вместе с дыханием, отголоски дыхания в различных частях тела, а также многое другое.

   Для твёрдой приверженности духовному обучению требуется океан терпенья, потому что наше привычное желание находиться где-то в другом месте, оказывается очень сильным. Мы отвлекаемся от настоящего времени в течение столь многих мгновений, столь многих лет, даже в течение целых жизней! мы, конечно, сможем освоить и искусство связи с собою. Как человеческие существа, мы способны посвятить себя почти всему, и это самозабвенное упорство и преданность вносят жизнь в духовную практику.

   Всегда помните, что при обучении щенка мы хотим закончить дело тем, чтобы щенок стал нашим другом. Точно так же в практике необходимо увидеть «друзьями» свои ум и тело. Даже блуждания ума можно включить в нашу медитацию, проявляя к ним дружелюбный интерес и любопытство. Мы можем сейчас же отмечать, как движется ум. Он образует волны. Наше дыхание и есть такая волна, наши телесные ощущения – волны. Нам не нужно бороться с волнами, мы можем просто признать: «поднялось волнение», «вот волна воспоминаний из трёхлетнего возраста», «вот волна планирования». Затем приходит время заново связаться с волной дыхания, для того, чтобы углублять искусство сосредоточения, требуются мягкость и добросердечие. Мы не в состоянии сохранять присутствие в течение длительного времени без того, чтобы на самом деле размягчиться, упасть в тело, перейти к отдыху. Любой другой вид сосредоточения, достигаемый благодаря усилию и напряжению, будет лишь недолговечным. А наша задача – так обучить щенка, чтобы он стал нашим другом на всю жизнь.


   Установка, или дух, с которым мы медитируем, помогает нам, пожалуй, больше, чем какой-либо другой аспект. То, что требуется, – это чувство настойчивости и увлечённости в сочетании с глубинным дружелюбием. Нам нужна готовность с лёгким сердцем и с чувством юмора вновь и вновь входить в непосредственные взаимоотношения с тем, что действительно существует здесь. Мы не хотим, чтобы обучение нашего щенка стало чересчур серьёзным делом.   
Медитация – это такая практика, которая может научить нас вступать в каждое мгновенье с мудростью, лёгкостью и с чувством юмора. Это искусство раскрытия и освобождённости, а не накопления и борьбы. Тогда даже внутри наших разочарований и трудностей может вырасти замечательное внутреннее ощущение опоры и перспективы.
Вдох: «Здорово, это переживание интересно, не правда ли?» «Дай-ка сделаю ещё один вдох. О, этот вдох труден, даже страшноват, не так ли?» Выдох: «О!» Это удивительный процесс, и мы входим в него, когда оказываемся способны приучить свои сердце и ум быть раскрытыми и устойчивыми – и благодаря всему этому пробудиться.

Не важно, что написано. Важно - как понято.

133

Re: 8 Буддизм

http://s8.uploads.ru/t/gWuoD.jpg


Утверждение ежедневной медитации

Сперва почувствуйте своё тело и сознательно смягчите любое очевидное напряжение. Освободитесь от всех привычных мыслей или от планирования. Направьте внимание на то, чтобы уловить ощущения своего дыхания. Сделаете несколько глубоких дыханий, чтобы ощутить, где именно вы легче всего можете почувствовать дыхание – как прохладу или покалыванье в ноздрях или в горле, как движение груди или как падение и подъём живота. Затем пусть ваше дыхание станет естественным. Уловите ощущения своего естественного дыхания с большой тщательностью, расслабляясь при каждом дыхании, когда вы его чувствуете, отмечая, как слабые ощущения дыхания приходят и уходят вместе с изменяющимся движением.

   После нескольких дыханий ваш ум, по всей вероятности, начнёт блуждать. Когда вы отметите это, каким бы долгим или кратким ни было время вашего отсутствия, просто вернитесь к следующему дыханию. Прежде чем вы вернётесь к нему, вы можете внимательно признать свой уход мягким словом позади ума: «мышление», «блуждание», «слушанье», «зуд». После мягкого и молчаливого наименования про себя того места, где находилось внимание, осторожно и прямо вернитесь, чтобы почувствовать следующее дыхание. Позже вы сможете работать в своей медитации с тем местом, куда уходит ваш ум; но для первоначального обучения лучше всего одно слово признания и простое возвращение к дыханию.

   Сидя, позвольте ритму своего дыхания естественно изменяться, позвольте ему быть кратким, долгим, быстром или медленным, жёстким или лёгким.
   Успокаивайтесь, входите в дыхание расслабившись. Когда ваше дыхание станет мягким, пусть внимание также станет тихим и осторожным, таким же мягким, как само дыхание.

   Как и при обучении щенка, осторожно возвращаетесь назад тысячу раз. Когда пройдут недели и месяцы этой практики, вы постепенно научитесь успокаиваться и сосредоточиваться при помощи дыхания. В этом процессе будет много циклов, бурные дни будут сменяться ясными днями. Просто оставайтесь с этой практикой. Следя за дыханием и глубоко вслушиваясь, вы обнаружите, что дыхание помогает соединить с умом всё ваше тело, помогает успокоить их.

   Работа с дыханием является отличным основанием для других медитаций. После развития некоторого спокойствия и уменья, после соединения со своим дыханием вы сможете затем расширить диапазон своей медитации и включить в него целительство и осознание на всех уровнях тела и ума. Вы откроете, каким образом осознание дыхания сможет послужить прочной основой для всего, что вы делаете.

Медитация при ходьбе

   Подобно медитации при дыхании медитация при ходьбе представляет собой простую и универсальную практику для развития спокойствия и осознания, а также собранности ума. Её можно практиковать регулярно в любое время. Искусство медитации при ходьбе состоит в том, чтобы научиться осознавать свою ходьбу, пользоваться естественным движением ходьбы, чтобы культивировать внимательность и бдительное присутствие.

   Выберите спокойное место, где сможете ходить взад и вперёд без помех; оно может находиться в помещении или вне его и иметь длину от десяти до тридцати шагов. Начните с того, чтобы стать на одном конце этой «тропы для ходьбы», прочно утвердив ноги на почве. Пусть руки покоятся спокойно в таком положении, какое будет удобным. На мгновенье закройте глаза, сосредоточьтесь, почувствуйте, что ваше тело стоит на земле. Ощутите давление на подошвы своих ног и другие естественные факторы стоянья. Затем откройте глаза, утвердитесь в присутствии и в бдительности.

   Начните медленно шагать. Шагайте с ощущением лёгкости и достоинства. Обратите внимание на тело. С каждым шагом улавливайте ощущения поднятия с земли ступни и всей ноги. Осознавайте опускание каждой ступни на землю. Не напрягаетесь, пусть ваша ходьба будет лёгкой и естественной. Когда шагаете, внимательно прочувствуйте каждый шаг. Когда пройдёте до конца дорожки, сделайте перерыв на одно мгновенье. Сосредоточьтесь, осторожно повернитесь крутом, опять сделайте перерыв, чтобы можно было осознать первый шаг, когда пойдёте обратно. Вы можете экспериментировать со скоростью, шагая в таком темпе, который в наибольшей степени удерживает вас в настоящем.

   Продолжайте шагать взад и вперёд в течение десяти – двадцати минут или дольше. Как и во время дыхания при сиденье, ваш ум будет отклоняться в сторону много-много раз. Как только вы это осознаете, осторожно признаете, куда он ушёл: «блуждание», «мышление», «слушанье», «планирование». Затем возвратитесь к чувству следующего шага. Как и при обучении щенка, вам нужно будет тысячу раз возвращаться назад. Будете ли вы отсутствовать в течение одной секунды или в течение десяти минут, просто признайте, где вы были, а затем вернитесь назад, чтобы со следующим сделанным вами шагом пребывать живыми здесь и теперь.

   После некоторой практики медитации при ходьбе вы научитесь пользоваться ею, чтобы успокаиваться, достигать собранности и жить в теле с большей пробуждённостью. Затем вы сможете расширять практику ходьбы неформальным. Вы можете научиться наслаждаться ходьбой ради неё самой; благодаря этому простому способу вы начнёте действительно присутствовать, собирать воедино свои сердце и ум, двигаясь вперёд по жизни.


Обещания и опасности

   «Вступить на подлинно духовный путь – это значит не избегать трудностей, а научиться искусству совершать ошибки в состоянии бдительности, вносить в них преобразующую силу нашего сердца».

   Подобно молодой девушке в сказке «Румпельштильцхен», запертой в комнате, полной соломы, мы часто не понимаем, что вся окружающая нас солома – это золото под внешностью соломы. Основной принцип духовной жизни состоит в том, что наши проблемы становятся тем самым местом, где нам надлежит открыть мудрость и любовь.
   Даже при незначительной духовной практике мы уже обнаружили необходимость обучиться присутствию.

   Подлинный духовный путь не избегает трудностей или ошибок, а ведёт нас к искусству совершать ошибки в состоянии бдительности, приводя их к преобразующей силе нашего сердца. Когда мы начинаем любить, пробуждаться, освобождаться, мы неизбежно сталкиваемся со своими собственными ограничениями. Вглядываясь в самих себя, мы яснее видим свои неисследованные конфликты и страхи, хрупкость и смятение. Виденье этого может быть трудным. Трунгпа-ринпоче описывал духовный прогресс с точки зрения «я» как «одно оскорбление за другим».

Один мастер дзэн даже называл духовную практику «одной ошибкой за другой», а это означает одну возможность учиться за другой. Именно благодаря «трудностям, ошибкам и заблуждениям» мы по-настоящему учимся. Прожить жизнь – значит совершить множество сшибок. Понимание этого может принести нам великую лёгкость и прощение самих себя и других – мы не стесняемся трудностей жизни.
   Но какой оказывается наша обычная реакция? Когда в жизни у нас возникают трудности, мы встречаем их порицаниями, разочарованием или чувством неудачи, – а затем стараемся преодолеть эти чувства, избавиться от них как можно скорее, вернуться к чему-то более приятному.
   Добившись спокойствия в медитации, мы даже более явственно увидим процесс своего реагирования на затруднения. Но вместо того, чтобы автоматически реагировать на них порицанием, мы теперь имеем возможность увидеть свои трудности, увидеть, как они возникают.

   Бенджамин Франклин утверждал:
   «Наша ограниченная перспектива, наши надежды и страхи становятся мерилами нашей жизни; и когда обстоятельства не совпадают с нашими представлениями, они становятся для нас трудностями».
   когда он сидел в медитации целый день, его ум не желал останавливаться. Этот ум не только продолжал постоянно думать, планировать и вспоминать, хуже того, – он всё время пел песни.
Считается, что трудности имеют такую большую ценность, что тибетская молитва, повторяемая перед каждым шагом практики, даже просит о них:
   «Да будут мне в этом странствии ниспосланы надлежащие трудности и страдания, так чтобы моё сердце могло действительно пробудиться, чтобы могла действительно осуществиться моя практика освобождения и всеобъемлющего сострадания».

   «Основное различие между обычным человеком и воином состоит в том, что воин принимает всё как испытание, тогда как обычный человек видит во всём или благословение, или проклятие».

   Во время затруднений мы можем узнавать истинную силу своей практики. В такие времена нашим главным ресурсом оказывается мудрость, которую мы взрастили, а также глубина нашей любви и нашего прощенья. В такие времена медитация, молитва, практика – всё это подобно излиянию успокаивающего бальзама на пепел нашего сердца. Великие силы алчности, ненависти, страха и неведенья, с которыми мы сталкиваемся, можно встретить столь же великой храбростью нашего сердца.

   Такая сила сердца приходит из познания того факта, что боль, которую приходится выносить каждому из нас, – это часть более обширной боли, разделяемой всеми живыми существами. Здесь не просто «наша» боль – здесь сама боль; и постижение этого факта пробуждает в нас универсальное сострадание. Таким образом наше страдание раскрывает сердца. Мать Тереза называет это «встречей с Христом, облачённым в мучение». Во всех наихудших трудностях она видит игру божественного, открывает милость Иисуса.
   Какую свободу открывает такая установка! Здесь сила сердца способна встретить любое трудное обстоятельство и превратить его в золотую возможность. Это – плод истинной практики. Эти свобода и любовь суть осуществление духовной жизни, её истинная цель.

Будда говорил:
   «Подобно тому, как великие океаны имеют лишь один вкус – вкус соли, так и всем истинным учениям о Пути глубоко присущ один вкус – и это вкус свободы».
   Эта свобода порождена нашей способностью работать с любой энергией или с любой возникающей трудностью. Мы можем найти такую свободу не в каком-то другом месте, не в каком-то другом времени, а здесь и сейчас, в этой самой жизни. Не нужно нам и ожидать, когда возникнут чрезвычайные трудности, чтобы пережить эту свободу. Фактически лучше культивировать ее день за днём в течение всей жизни.
   Охватывают ли нас страх или сомнение? Как можно нам начать работать с теми реакциями, которые мы обнаруживаем в себе?

   Часто, имея дело со своими проблемами, мы видим только две альтернативы. Одна состоит в том, чтобы подавлять и отрицать их, стараться заполнить свою жизнь только светом, красотой и идеальными чувствами. В конце концов мы обнаруживаем, что этот принцип не действует, так как то, что мы подавляем одной рукой или одной частью своего тела, кричит из другой его части. Если мы подавляем какие-то мысли в уме, мы приобретаем язвы; если мы сжимаем проблемы в своём теле, позднее наш ум приходит в возбуждение или становится тугоподвижным, наполненным неразличимым страхом. Вторая наша стратегия противоположна первой: дать свободу всем своим реакциям, свободно проявляя чувства относительно каждой ситуации.
   Что же остаётся делать? Третья альтернатива – это сила нашего бодрствующего и внимательного сердца. Мы способны прямо встречать эти силы, эти трудности – и включить их в свою медитацию, чтобы способствовать духовной жизни.

Не важно, что написано. Важно - как понято.

134

Re: 8 Буддизм

Сочетание медитации и психотерапии - Джек Корнфилд

Полностью - тут:
http://numen.ru/index.php?section=library&text=593&page=1

Даже лучшие практики медитации нуждаются в исцелении старых ран: Сочетание медитации и психотерапии.
Джек Корнфилд

Для большинства людей практика медитации не может «сделать все». В лучшем случае она является одним из важных этапов сложного пути открытий и пробуждений. Я привык верить, что медитация приводит к более высокой, универсальной истине, а психология, личность и наши собственные маленькие драмы — это отдельная, более низкая область. Если мы хотим положить конец страданиям и обрести свободу, мы не можем оставить эти два уровня нашей жизни разделенными.

Различные аспекты нашей психики и тела лишь частично поддаются сознаванию; сознавание одних аспектов не ведет автоматически к другим, особенно когда наш cтpax и нaши paны глубоки.

Необходимо оглянуться на свою жизнь и спросить себя. «Где я четко вижу себя и чего я избегаю? Не использую ли я свою практику, чтобы спрятаться за нее?

Большинство новых методов терапии обладает явно выраженнои духовной основой, например психосинтез, райхианская работа с дыханием, трансперсональные методы. Лучшая терапия, как и лучшая медитационная практика, использует сознавание для исцеления сердца и занята не столько нашей историей, сколько ослаблением страха привязанности, а также привнесением концентрации внимания в области заблуждений, «ловушек» и ненужных страданий. Подчас можно достичь глубочайшего понимания отсутствия собственного «я» и непривязанности посредством некоторых методов трансперсональной психологии.

Подразумевает ли это, что мы должны заменить медитацию психотерапией? Вовсе нет. Терапия также не является решением. Решение — это сознание! А сознание возрастает по спирали. Если вы ищете свободы, то я могу вам сказать, что духовная практика всегда развивается циклически. Есть время, когда необходимо внутреннее молчание, но за ним следует время внешнего проживания и интеграции прозрений, добытых во внутренней тишине. Дело не в том, чтобы сначала развить самость, а потом отказаться от нее. И то и другое продолжается постоянно. Любой период практики может включать самадхи и тишину, приводящие к новым уровням переживания старых ран и семейной истории, за которыми следует «отпускание», далее — переживание пустоты, а за ним — более глубокие личные проблемы. В рамках духовной практики можно работать на всех этих уровнях. И нужно мужество, чтобы встретить все, что вам встретится. Только так можно найти глубинное исцеление, которого мы ищем — и для нас самих, и для нашей планеты.

Короче говоря, мы должны расширить свое представление о практике, включить в нее всю свою жизнь. Как в дзенском цикле рисунков о буйволе и пастухе, духовное путешествие заведет нас глубоко в лес и вернет обратно на рыночную площадь; и так будет снова и снова, пока мы не научимся находить в себе сострадание и истинное сердечное освобождение в каждой области.


http://s8.uploads.ru/t/mBaU1.jpg

Не важно, что написано. Важно - как понято.

135

Re: 8 Буддизм

Джек Корнфилд «Препятствия и превратности в духовной практике»

Только в той степени, в какой человек снова и снова подвергает себя уничтожению, в нем может взрасти то, что неразрушимо. В этом достоинство отважного… Только если мы рискуем неоднократно пересекать области уничтожения, наш контакт с Божественным Существом, которое за пределами уничтожения, становится прочным и устойчивым. Чем больше человек научается открыто противостоять миру, который угрожает ему изоляцией, тем больше раскрываются перед ним глубины Первоосновы Бытия и возможности новой жизни и Становления.

Полностью - тут:
http://ezotera.ariom.ru/2006/10/31/kornfield.html


http://sd.uploads.ru/t/JcTDA.jpg

В казино Лас-Вегаса давно бытует фраза: "Ты должен присутствовать, чтобы выиграть". Вы должны присутствовать в казино, и вы должны присутствовать, быть "здесь и теперь" в своей медитативной практике.

Джек Корнфилд
ПРЕПЯТСТВИЯ И ПРЕВРАТНОСТИ В ДУХОВНОЙ ПРАКТИКЕ

Только в той степени, в какой человек снова и снова подвергает себя уничтожению, в нем может взрасти то, что неразрушимо. Только если мы рискуем неоднократно пересекать области уничтожения, наш контакт с Божественным Существом, которое за пределами уничтожения, становится прочным и устойчивым.
Карлфрид Граф фон Дюркхейм. Путь преображения
У великих пророков, святых и учителей всех религий узловые моменты духовного развития были связаны с драматическими переживаниями, которые с традиционной точки зрения следовало бы считать психотическими.

После первоначального этапа физических затруднений появляются препятствия или трудные состояния ума, которые приходят, когда человек начинает сосредоточиваться. Собрать или успокоить ум, который вначале подобен дикой обезьяне или рыбе, выброшенной на берег и бьющейся на сухой земле, – это трудный процесс. Вы даете уму простое задание: "Ум, следи, пожалуйста, за дыханием". Слушает ли он вас? Примерно пару секунд. Моя дочь, которой год и четыре месяца, вообще говоря, ведет себя лучше, чем мой ум, а она сейчас находится на той стадии, когда говорит "Нет, нет, нет" очень часто. Она даже может проснуться посреди ночи, начать ворочаться в полусне, шуршать одеялом, потом говорит: "Нет, нет, нет" – и снова засыпает.

Быть может, вы уже заметили, что ум ведет себя гораздо хуже. Его не тренировали на протяжении десятилетий, на протяжении миллионов его мгновений, если не на протяжении многих жизней. И когда начинается процесс собирания ума, он оказывается очень трудным делом. Для него необходимо отказаться от нашей привычки постоянно блуждать в прошлом и будущем. Он также требует от нас готовности принимать те переживания, от которых мы обычно бежим прочь.
Для того чтобы работать с препятствиями, мы должны их четко идентифицировать. Первое из них – это желание и хотение. Второе – их противоположность, каковой является отвращение, – гнев и неприязнь, осуждение и страх, все те состояния, которые отталкивают переживания. Следующая пара – это сонливость, отупение и апатия, или сопротивление переживаниям, и их противоположность – возбуждение и беспокойство ума. Пятое – это сомнение, та часть ума, которая говорит: "Я не могу этого делать. Это слишком тяжело, а я слишком беспокоен, и вообще это неподходящий день для медитации.

Когда мы начинаем работать с препятствиями, мы в действительности их изучаем, наблюдая их и позволяя им становиться частью медитативной практики. Когда возникает желание, мы начинаем исследовать желающий ум посредством внимательности (mindfullness). Мы отмечаем: "Желание, желание" – и ощущаем его качество. Наблюдать желание – значит переживать ту часть себя, которая никогда не удовлетворена.

Наш метод работы с желанием состоит не в том, чтобы осуждать его, а в том, чтобы обращать внимание на состояние ума, связанное с желанием, смотреть на него, переживать его и называть его "голод, хотение". Так мы можем научиться полностью сознавать состояния ума, подобные желанию, не будучи захвачены ими врасплох, и находить способ наблюдать их с полной свободой своего внимания. Это приносит подлинное понимание.

Когда мы приобретаем навык наблюдения этих препятствий, делая это внимательно и тщательно, мы обнаруживаем, что никакое состояния ума, никакая эмоция и никакое чувство в действительности не длятся более пятнадцати или тридцати секунд, прежде чем смениться какими-то другими. Но чтобы это заметить, нужно смотреть действительно внимательно.
Так же обстоит дело и с работой с гневом, отвращением или страхом. Возможно, нам придется наблюдать страх восемь раз, прежде чем он станет нам хорошо знакомым, или даже сто или двести раз. Но если мы сидим и каждый раз, когда приходит страх, отмечаем: "Страх, страх" – и позволяем себе с внимательностью наблюдать дрожь, и холод, и замирание дыхания, и образы, и просто не отвлекаемся от них, тогда однажды страх возникнет, а мы скажем: "Страх, страх, я тебя знаю, ты мне хорошо знаком!" Все отношение к страху изменится, и мы будем видеть в нем безличное состояние, которое, как радиопередача, приходит на время и проходит; и мы будем более свободными и мудрыми в своем отношении к нему.

Мы могли испытывать гнев, и затем, если мы действительно наблюдаем "Гнев, гнев", совершенно неожиданно мы обнаруживаем или понимаем, что это больше не гнев, он теперь превратился в обиду. Обида остается какое-то время, а потом превращается в жалость к себе. Потом мы наблюдаем эту жалость к себе, и она превращается в подавленность, и мы немного наблюдаем подавленность, и она превращается в раздумья, а те затем – снова в гнев. Если мы смотрим на свой ум, мы видим, что он постоянно меняется, и это служит нам уроком непостоянства, подвижности и отсутствия необходимости в отождествлении.

Сходным образом, когда возникают сонливость или беспокойство, человек наблюдает за ними внимательным взором, с сердечной чуткостью и заботой. Важно давать им проявляться, наблюдать сонливость, открывать ее природу и видеть, не состоит ли она отчасти в сопротивлении
То же самое и с беспокойством. Если вы очень беспокойны, вы отмечаете: "Беспокойство, беспокойство", чувствуете его, и, если оно очень сильно, позволяете себе сдаться и говорите: "Ладно, я просто умру. Я буду первым медитатором, кто умер от беспокойства", – и позволяете ему охватить вас, и смотрите, что происходит.

Посредством систематической работы с препятствиями, вы откроете для себя способ относиться к ним мудро и с меньшим отождествлением, не будучи слишком ими захваченными. И наконец, то же самое и для сомнения. Вы можете научиться наблюдать, как оно приходит и уходит, не отождествляясь с ним и не придавая ему особого значения.

Это краткое перечисление типичных препятствий, с которыми вы можете столкнуться, начиная свою практику. Если у вас нет подготовки и навыка, чтобы помочь вам работать с ними, они могут казаться непреодолимыми и чересчур трудными, и вы можете захотеть остановиться
Когда кто-то начинает буддийскую практику, он слышит об основных корнях человеческих затруднений, выражающихся в "жадности, ненависти и заблуждении". Именно от них все неприятности. Мы можем сказать: "О, всего лишь наше желание и отвращение, наши антипатии и невежество – и немножко неясности ума. Это не так страшно". Но после того как мы некоторое время посидим в медитации, мы обнаруживаем, что жадность означает противостояние привязанности в глубочайшем смысле, что наши желания – это первичные силы огромной мощности и что ненависть открывает в нас бешеную ярость, которая способна вести себя подобно Атилле или Гитлеру. И все это есть в уме каждого человека. Жадность подобна голоду ко всему миру, глубочайшей форме голода. Заблуждение – это самое темное замешательство и невежество.
Эти силы невообразимо могущественны. Это те силы, которые вызывают в мире войны. Именно они создают нищету и голод в одних странах и изобилие в других. Именно эти силы вызывают вращение того, что называется "колесом сансары", миром бесконечного повторения рождений и смертей. И человек сталкивается с ними, когда пытается с сосредоточенным вниманием жить в мгновении настоящего.

Работать с ними – нелегкое дело. Это всегда трудно, а временами кажется просто невыполнимым. И все же именно в такие моменты мы учимся. Томас Мертон как-то сказал: "Истинной молитве и любви человек учится в тот час, когда молитва становится невозможной, а сердце обращается в камень". Порой, если, сталкиваясь с самыми трудными из препятствий, вы позволяете себе быть с ними, приходит подлинное открытие сердца. Это подлинное открытие сердца, тела и ума происходит, потому что мы наконец перестаем убегать от нашей скуки, или от нашего страха, или гнева, или боли.

В дополнение к описанию пяти препятствий, буддийские учения также предлагают следующие пять способов систематической работы с трудными энергиями, когда они возникают. Для целей этого эссе я ограничусь их упоминанием без подробного разбора.

Первый способ состоит в том, чтобы, когда возникает какое-либо затруднение – наподобие сильного желания, страха или гнева, – просто дать ему пройти (let it go ). Или если вы не можете дать ему пройти, позвольте ему быть (let it be). "Позволять быть" – это просто лучшее выражение того же принципа, потому что обычно, когда мы слышим "пусть это пройдет", мы понимаем это как способ от чего-то или кого-то избавиться. Но в действительности мы не можем просто избавляться от своего затруднения. Поступать так означало бы лишь усиливать гнев; это все равно что говорить: "Мне это не нравится". Но это то же самое, что избавляться от собственной руки: ведь наше затруднение – в определенном смысле такая же часть нас самих. Поэтому в отличие от "позволения пройти", "позволение быть" означает видеть это что-то как оно есть – со всей ясностью. Это что-то – страх, или гнев, или радость, или любовь; подавленность, или ненависть, или ревность. Есть еще что-то ускользающее. Есть суждение относительно всего этого. Потом еще есть жалость к себе, есть восторг. Все это просто состояния ума. Это ум, всеобъемлющий ум, в котором содержатся все эти вещи, и наша задача – научиться относиться к собственному уму с состраданием и мудростью.

http://s5.uploads.ru/t/b06FL.gif

К настоящему моменту мы уже научились разбираться с предварительными затруднениями в нашей практике. Мы можем иметь дело с болью, мы знаем разницу между невозмутимостью и безразличием, и мы научились тому, как работать с препятствиями. Помните, что они вовсе никуда не делись; они здесь очень надолго. Даже когда я спрашиваю группу весьма продвинутых учеников: "С какими трудностями вы работаете?", они неизбежно отвечают: "Лень, страх, жадность, гнев, заблуждение, самоосуждение" – все тот же старый набор. Кажется, и начинающие, и продвинутые в этом одинаковы. По мере того как вы совершенствуетесь, вы учитесь тому, как относиться к этим проблемам более мудро, но пройдет очень длительное время, прежде чем они перестанут возникать.
Но все же на этой стадии сердце и ум более спокойны и способны мудро и с внимательностью относиться к тому, что возникает в настоящий момент.

После этого нередко бывает так, что у нас действительно начинает развиваться сосредоточенность, и при дальнейшей тренировке ум начинает более устойчиво фиксироваться на объекте медитации – будь то дыхание, визуализация, свет или что угодно иное. Когда эта устойчивость ума нарастает, она становится воротами для проявления большинства духовных сфер.

Важно понимать и с уважением относиться к тому, насколько глубокими могут быть структуры наших зажимов. Существуют очень основательные виды высвобождений и раскрытий в теле, которые происходят на протяжении месяцев и лет практики. Некоторые глубочайшие виды телесной работы происходят, когда мы безмолвно сидим и энергия нашей телесной системы раскрывается и уравновешивает сама себя.
Могут возникать и многие другие виды экстаза, наподобие приятного трепета, проходящего по всему телу, вибраций, пощипываний или "иголочек". Иногда это ощущение, будто по всему телу ползают муравьи или другие насекомые; порой вам очень жарко, как будто ваш позвоночник в огне. Это может чередоваться с ощущениями холода, начинающимися как легкий озноб и превращающимися в очень основательное ощущение глубокого замерзания. Вы можете также видеть свет разных цветов: вначале он обычно бывает голубым, зеленым или пурпурным. Затем, по мере усиления сосредоточения, появляется золотой и белый свет и, наконец, очень мощный белый свет. Это может быть похоже на светящий вам прямо в лицо прожектор приближающегося поезда или на то, будто все небо озарено ослепительным белым солнцем. Или все ваше тело может растворяться, превращаясь в свет. Таковы некоторые уровни экстаза, возникающего не только у йогинов, но и у людей Запада, которые занимаются интенсивной практикой. В таких состояниях нет ничего необычного для людей, которые достаточно овладели умением сосредоточения.

Кроме того, может иметь место целый ряд изменений восприятия. Например, тело может казаться очень длинным или очень коротким. Вы можете почувствовать, что вы тяжелы как камень или что на вас наезжает колесо. Или вам может казаться, что вы парите и вам приходится открывать глаза, чтобы взглянуть и убедиться, что вы действительно по-прежнему находитесь на земле.
Похожие переживания бывают и при занятии ходячей медитацией. Можно ходить и быть настолько сосредоточенным на своих шагах, что кажется, будто вся комната начинает качаться, как если бы вы были на корабле во время шторма; вы ставите ногу на пол и чувствуете, будто вы пьяны или движетесь. Или происходит растворение, и все начинает мерцать, превращаясь в свет.

Все это может происходить. Иногда кажется, что ваш нос расположен за пределами тела и что ваше дыхание происходит в четырех футах от вас; или же что ваша голова повернута назад. Порой возникает и физическая боль, в частности, при открытии различных чакр. Подобно физическим ощущениям могут высвобождаться и мощные внутренние звуки – звон колоколов, звучание определенных нот и тому подобные вещи. Есть сотни видов странных измененных состояний.
Так же обстоит дело и на эмоциональном уровне. По мере углубления в практику может происходить высвобождение сильнейших видов эмоций – отчаяния, восторга, экстаза, очень глубокой печали и многих типов страха. Также могут быть беспокойство, раскаяние и вина из-за чего-то в прошлом или тревога за будущее. Появляется возможность раскрытия главного бессознательного хранилища эмоций. Такие состояния черпают свое содержание в коллективном бессознательном, где хранятся все видения человечества, и они могут проявляться при медитации.

Все это большое разнообразие необычных переживаний служит причиной повторяющихся затруднений и ловушек на пути духовного путешествия. Главная трудность, связанная с этими измененными состояниями, состоит в том, что люди либо пугаются этих переживаний, либо сопротивляются им и пытаются их оценивать: "Мое тело растворяется; у меня "иголочки"; я горю; мне слишком холодно; звуки слишком громкие; слишком много внутренних звуков, и они мне мешают". Это вызывает отвращение, напряженность и боязнь этих переживаний. Каждый раз, когда мы сопротивляемся им, мы попадаем к ним в ловушку – и из-за страха и непонимания можем бороться с ними долгое время. Если же мы не боимся этих переживаний и получаем от них удовольствие, мы можем попасться в ловушку противоположной реакции – стать в равной степени сильно к ним привязанными. Поскольку многие необычные переживания света и экстаза и другие подобные феномены очень приятны и даже кажутся важными в процессе медитации, мы склонны немедленно привязываться к ним, а поскольку они кажутся нам прекрасными, мы пытаемся удерживать и повторять их. Эти попытки повторить их называются медитацией "ради утешительного приза".

Это полностью вас останавливает. Фактически правильный путь состоит в том, чтобы позволить происходить всему, а процесс пробуждения включает в себя раскрытие всех областей ума и тела и обретение свободы.
Естественно, медитация будет порождать переживания успокоения и экстаза и непринужденности, равно как и другие, более необычные феномены. Будучи в чем-то благотворными, они в действительности должны считаться побочными эффектами на пути. Сосредоточение, свет, экстаз, восторг, видения – все эти состояния называются "извращениями прозрения". Они названы так потому, что, хотя они и являются позитивным результатом медитации, когда они возникают, мы склонны рассматривать их как "я" или "мое", отождествляться с ними и привязываться к ним. Тогда мы увязаем в них и не учимся тому, что значит настоящая свобода.

Поэтому есть необходимое понимание, которое должно приходить на этом этапе медитации, являющемся общим камнем преткновения, понимание того, что подлинная свобода приходит, только если позволять происходить всему, что наличествует в настоящий момент, вне зависимости от того, прекрасно оно или болезненно. Для этого требуется усвоить тот факт, что, когда мы наблюдаем свое переживание с бдительным и мудрым вниманием, с ним могут происходить три вещи: оно проходит, или некоторое время остается без изменения, или становится хуже. Но это не наше дело! Наша задача – переживать феноменальный мир во всем его бесконечном богатстве, – видеть его, слышать, обонять, ощущать на вкус, осязать, думать о нам, – и находить свободу и величие сердца посреди всего этого ошеломляющего чувственного изобилия.

На этом этапе важно отметить, что далеко не у каждого в его духовной жизни могут быть такие переживания и что они отнюдь не являются необходимыми. Но эти интенсивные переживания являются лишь одним из аспектов этого путешествия – и могут даже не быть самыми важными.
В практике существует много различных циклов. Некоторые из вещей, с которыми человек сталкивается в самой обычной, повседневной практике, могут быть не менее, а быть может, и более глубокими и существенными, чем эти измененные состояния.
На этой стадии продолжения практики, а у некоторых людей, пожалуй, и раньше может возникнуть целый ряд мощных энергетических феноменов, иногда называемых "пробуждением Кундалини". По сути это означает просто глубокое раскрытие энергетических центров тела – чакр с одновременным открытием "нади" – энергетических каналов в теле. Хотя существует основная схема этого явления, оно может происходить многими различными путями.

Иногда при углублении сосредоточения в медитации тело человека начинает гореть или появляются ощущения тепла, покалывания и вибрации в позвоночнике. Временами человек может действительно ощущать, как энергия физически движется в его теле в виде огня, пульсаций или вибраций, спонтанно проходя через заблокированные каналы, чтобы открыть и освободить их. Эти энергетические раскрытия могут занимать часы, недели или месяцы. Все это – часть психофизического процесса раскрытия и очищения.
Когда раскрываются различные чакры, возникает широкое разнообразие необычных физических феноменов. В горле могут быть напряжение и кашель – мне приходилось видеть людей, которые сидели и судорожно глотали в течение нескольких дней подряд. Начало раскрытия нижних чакр может быть связано с напряжением и страхом; могут возникать тошнота и рвота. При раскрытии половой чакры возникают другие переживания, включающие в себя видения различных видов полового взаимодействия, а также сильные волны вожделения и экстатического восторга.
Когда открывается сердечная чакра, человека наполняют любовь и нежность, но они обычно сопровождаются значительной болью.

Обычно я говорю этим людям: "Может ли быть лучшее место для того, чтобы умереть, чем ретрит? Не правда ли?" Пока мы еще никого не потеряли, хотя однажды это может случиться. Но все равно, очень важно, чтобы у человека открылось сердце. Поэтому я говорю: "Возвращайтесь и продолжайте сидеть в медитации. Ваше сердце либо раскроется в вашем теле, либо вне вашего тела".
Есть много разновидностей переживаний чакр. Высвобождающаяся энергия может становиться очень мощной; порой ее проходит через тело так много, что человек не может спать несколько ночей. Все тело вибрирует. Бывает, что оно на протяжении недель как будто наполнено огнем, а зрительное восприятие меняется почти так же сильно, как при воздействии ЛСД. Глаза могут воспаляться и болеть, и возникают многие другие симптомы.

Коль скоро речь идет о ловушках и затруднениях, совершенно естественно спросить: что делать, когда человек доходит до предела, до такого уровня высвобождения энергии, когда он уже не в силах работать с ним умело? Ответ таков: постараться замедлить процесс и сосредоточиться на выполнении базовых, приземленных вещей. Принимать душ, много бегать, ходить, делать массаж или другую работу с телом, использовать любые движения, которые помогут его освободить. Выполняйте те виды действий, которые замедляют процесс и возвращают человека назад, на землю.
Иногда такие переживания могут становиться чрезвычайно мощными. Боль, огонь, жар и все прочее становятся настолько сильными, что сознание буквально выпрыгивает из тела.
На определенных этапах медитации могут возникать состояния, напоминающие психоз. На наших ретритах на протяжении последних двенадцати лет побывало много тысяч людей. Лишь примерно у шести из них были психотические срывы.

Когда мы становимся безмолвными, это всегда тут как тут. По большей части люди способны заново переживать эти прошлые травмы в контексте безопасности и уравновешенности ретрита. Медитация дает достаточную поддержку для того, чтобы люди могли вспоминать свои больные места и снова прикасаться к источникам страха, обнаруживая, что это всего лишь еще одна часть их ума.

Не важно, что написано. Важно - как понято.

136

Re: 8 Буддизм

http://sd.uploads.ru/t/JcTDA.jpg

Отшельник дал Хакуину ряд наставлений, коротко обрисованных в этом тексте, которые посвящены прежде всего двум аспектам заземления и балансировки внутренней энергии. Одно из них касается переноса внимания от верхней чакры, где оно теряется и покидает тело, вниз, в область живота, используя живот и особое дыхание для заземления энергии в физическом теле.
Чтобы дать дальнейшее представление о более глубоких уровнях затруднений в медитации, я бы хотел описать последовательность состояний, с которыми человек сталкивается в продвинутой буддийской практике. Когда практикующий добился устойчивой медитации и посредством силы сосредоточения прошел через различные трудности и препятствия, он достигает уровня, который называется "сосредоточение доступа" (access concentration). "Сосредоточение доступа" означает стадию, на которой человек получает доступ к более глубоким областям прозрения. На этом этапе человек также может направлять сознание в области поглощения вплоть до уровня космического сознания. Эти уровни поглощения, или дхьяны, начинаются, когда ум наполняется восторгом и светом, а большинство мыслей и внешних восприятий прекращается. Практикующий может входить в них посредством сосредоточения на любящей доброте, на определенном цвете, с помощью какой-либо мантры или визуализации либо работая с дыханием. Пути и практики, связанные с вхождением в эти состояния высшего сосредоточения, хорошо описаны в буддийском тексте "Путь очищения" (Вишуддхимагга). Одно из затруднений, возникающих в связи с этими состояниями, заключается в том, что, хотя ум становится очень спокойным и умиротворенным, это не является достаточной причиной для возникновения прозрения. Столь полное сосредоточение временно приостанавливает страхи и беспокойства и подавляет желания и планы, но когда мы выходим из этого состояния умиротворения, затруднения сразу возникают вновь.

Поэтому Будда советовал устанавливать определенные уровни сосредоточения и использовать их не для обретения временного умиротворения, а для того, чтобы полностью исследовать тело и ум. Человек достигает уровня концентрации "доступа", где существует великая устойчивость, где ум не колеблется и где почти нет мыслей. На этой стадии сознавание абсолютно полно пребывает в настоящем моменте и его затем можно направлять на меняющиеся чувственные переживания, на дыхание или на тело, раскрывая более глубокие уровни прозрения. Оно будет обнаруживать постоянно меняющийся опыт физического тела и быстрых психических событий, которые возникают и взаимодействуют почти автоматически. Можно заметить движения тела, обусловленные состояниями ума, и возникновение состояний ума, обусловленных органами чувств. Все это выглядит как явно непрерывный и безличный процесс.

Когда наблюдение и постижение меняющихся тела и ума в первый раз становится устойчивым, возникает великое чувство свободы и радости, которое Дэниел Голмен в своей книге "Медитативный ум" (в первом издании – "Многообразие медитативного опыта") описывает как псевдонирвану. Здесь человек переживает состояние радости, уравновешенности, сильной веры, сосредоточенности и внимательности ума. В то же время эти состояния, которые являются важными плодами практики медитации, содержат в себе новую опасность, называемую извращением прозрения. Впервые переживая их, человек восторгается ими и привязывается к ним, пытаясь удержать их и считать их целью медитации. В самих этих состояниях нет ничего плохого или неправильного, но они являются камнем преткновения в практике, потому что мы за них цепляемся. Так что теперь должно прийти глубокое понимание того, что подлинный путь к освобождению состоит в том, чтобы позволять проходить всему, даже состояниям и плодам практики, – чтобы быть открытым тому, что лежит за пределами этих очень ограниченных тела и ума. Тогда практика продолжает углубляться.

Мы достигаем уровня, где возникают извращения прозрения и где мы отказываемся от них. Мы говорим: "Я не собираюсь привязываться к свету, невозмутимости и экстазу или к чувству внутренней силы. Я не собираюсь привязываться ко всем этим вещам, но буду позволять им свободно приходить и уходить". Дон Хуан в книгах Кастанеды также описывал эти опасности как привязанность к возникающим ясности и силе. На этом этапе могут возникать чувство всепоглощающего благополучия, или необычайная вера, или видения прошлых жизней.
Все это нам нужно оставить. И когда это сделано, мы переходим на следующий уровень – темной ночи. Позволение всему происходить приводит нас к открытию гораздо более глубокого уровня и к ряду мощных новых восприятий. Уровень сосредоточенности и внимания становится еще большим, и мы действительно видим и чувствуем, как весь мир начинает растворяться перед нами.

На что бы мы ни обращали внимание, весь мир, который мы видим, слышим, обоняем или осязаем, начинает исчезать. Мы смотрим на кого-то, видим, как они появляются, видим, как они уходят. Мы отворачиваемся от этого образа – и просто видим, как он растворяется и появляются какие-то следующие вещи; мы отворачиваемся от них – и видим как и они исчезают. Приходят звуки – и мы чувствуем, как они звенят у нас в ушах и исчезают момент за моментом. Ощущения, вкус, запах, мысли – на что бы мы ни обратили наше внимание, возникает чувство растворения.

У большинства людей вместе с этим растворением спонтанно приходит сильное чувство беспокойства и страха, а иногда даже переживание ужаса. Когда мы наблюдаем, как свет и цвета и чувственные объекты возникают и растворяются, исчезает не только внешний мир; внутренний мир также начинает растворяться, и мы полностью утрачиваем чувство соотнесенности с чем-либо. Мы спрашиваем: "Ну хорошо, а кто я во всем этом? На что бы я ни смотрел, вещи начинают растворяться". На этом этапе могут возникать очень могущественные видения. Иногда это видения своей собственной смерти или смерти других людей, войн, умирающих армий или кладбищ. Иногда мы смотрим на свое тело и видим, как его части начинают растворяться и распадаться, как если бы это был труп. Это непреодолимые видения, в которых мы видим все более и более ясно, не только как мир начинает свое существование – эту часть мы уже видели прежде, – но и как он неумолимо исчезает.

Вместе с этим приходят чувство ужаса, чувство тревоги и очень глубокое понимание страдания. Может возникать необычайно сильная симпатия к печали мира. Это не только страдание оттого, что в нашей жизни были болезненные вещи, или оттого, что приятные вещи исчезают, так что мы не можем их удержать, но и страдание оттого, что все, что мы создавали или любили, приходит к концу. Кажется, будто все, что бы ни было в мире наших чувств – члены нашей семьи, любимые нами люди, наше собственное тело, – все это будет утрачено.

В этой области ужаса иногда могут случаться периоды настоящей паранойи. На что бы мы ни смотрели – все вызывает страх. Если мы выходим за дверь, что-нибудь может появиться и переехать нас. Если мы пьем воду, мы думаем о том, что в ней есть микробы, от которых мы можем умереть. На определенных стадиях этой темной ночи все становится потенциальным источником смерти или разрушения.
В равной степени могут возникать периоды клаустрофобии и угнетенности. Мне бы не хотелось сейчас слишком вдаваться в детали, поскольку это не всегда происходит в точности одинаково. Я не хочу, чтобы люди думали, что это в точности то, что будет происходить с ними. Некоторые люди особенно сильно переживают какой-то один аспект; другие люди проскакивают этот этап или же вообще идут иным путем в своей практике. Но исчезновение материальности и надежности тела и мира, страх и чувство глубокого страдания являются общими переживаниями. В конечном счете они приводят к новому уровню очень глубокой невозмутимости и непривязанности.

Из всего этого возникает глубокое желание избавления. Мы говорим: "Я бы хотел относиться к этому миру по-другому, нежели я это делал раньше. Я хочу действительно найти свободу, которая не связана со зрением, слухом, обонянием, вкусом и осязанием или с этим отдельным чувством самого себя, тела и ума".
На этой стадии может также возникать чувство того, насколько трудно отказаться от собственного "я", именуемое "скатыванием с циновки". Возникает ощущение, что мы не способны сделать это, что это слишком тяжело, что мир слишком сложен и что клубок наших отождествлений со всеми этими вещами слишком запутан. Нам кажется, что мы не можем найти какой-либо выход. Нам хочется только бросить все и уйти домой.

Эти стадии растворения и сильного страха весьма коварны, и с ними нелегко работать. И если мы оставляем практику на любой их этих стадий – стадии страха или стадии клаустрофобии, – поскольку они затрагивают очень глубокий уровень сердца и бессознательного ума, они становятся как бы подводными течениями в нашем бессознательном и могут продолжаться месяцы и годы, пока мы не сделаем что-либо, чтобы вернуться на этот уровень и разрешить его проблемы.

То же самое может происходить с людьми во время ЛСД-путешествий, когда они могут иметь очень глубокие, но трудные переживания, которые оказываются незавершенными. Этот привкус незавершенности остается близко к поверхности и может быть причиной подавленности, страха или гнева на протяжении очень длительного времени. Таким людям обычно приходится с помощью глубинной терапии, медитации или психоделиков возвращаться, опускаясь до этого уровня, и приводить его к разрешению.
Проходить через них означает достигать такого места, где мы можем смотреть им прямо в глаза и говорить: "Это тоже пройдет", не противясь им и не цепляясь за них. Мы смотрим на ужасы и радости с равно открытым сердцем и умом, и мы отказываемся от своих глубочайших привязанностей.

Когда мы наконец можем сделать это, возникает самая прекрасная и глубокая невозмутимость, где все, что появляется, поет одну и ту же песню – песню пустоты. В ней говорится: "Все это появляется само по себе, в этом не за что ухватиться, и ничто из этого не есть "я" или "мое". Это просто мир феноменов, мир сознания, где происходит игра света и тьмы. В нем нет никакого чувства отдельности, никакого чувства самого себя".
Это просто моменты видения, слышания, обоняния, вкуса, осязания и психических событий, ясно понимаемые как anicca, dukkha и anatta – непостоянные, неудовлетворительные и непостижимые. Мы не можем ухватиться за них и сказать: "Здесь я буду счастлив". С этой точки зрения все движения тела и ума обладают изначально присущей им нереальностью и неудовлетворительностью.

Этот уровень невозмутимости и уравновешенности приносит вид глубокого покоя, в котором ум становится подобным хрустальному кубку или небу, в котором все вещи уравновешены. Человек становится полностью прозрачным, как будто все явления просто проходят через ум и тело и человек оказывается пустым пространством. Вся тождественность смещается и раскрывает пустотную или подлинную природу ума перед тем, как мы оказываемся пойманными в теле и отождествляемся с ним, думая: "Это и есть я", и затем начинаем бояться его потерять, беспокоиться о том, как оно выглядит и оказываемся вынужденными заботиться о нем, что бы мы ни делали.
Долгий и глубокий процесс духовного растворения и раскрытия приводит к тому, что в христианской мистической традиции называется "божественным равнодушием". Это не отсутствие интереса и безразличие, это скорее подобно взгляду Бога, который видит созидание и разрушение, свет и тьму мира с сердцем, объемлющим все это, потому что он и есть все это. Мы видим, что мы – ничто и что мы – всё.

Из этого места равновесия, где характеристики непостоянства, отсутствия "я" (selflessness) и неудовлетворительности становятся яснее, чем что бы то ни было в мире, наконец возникает возможность освобождения. Мы обретаем вкус того, что значит быть в мире, но не быть пойманным ни единой вещью в нем. Из этого состояния равновесия человек имеет доступ к экстраординарным состояниям ума, где он может войти в пустоту, в которой все вещи просто исчезают и затем снова появляются сами по себе. Вся вселенная приходит и уходит, точно так же, как ум и тело, зримое и слышимое. В этом состоянии человеку открывается понимание полноты и совершенства, изначально присущих всем вещам. Освобождение – это не изменение мира, а прикосновение к его истинной природе.

Это тот опыт, который многие люди обретают в глубокой медитации. Через него они приходят к открытию для себя искусства уравновешенности и величия, которые только возможны для человеческого сердца. Мы знаем, что значит быть свободными от жадности, ненависти, заблуждения, страха и отождествления. И даже если мы не всегда остаемся в этом состоянии, это подобно подъему на вершину горы. Мы почувствовали вкус того, что значит настоящее освобождение, и это оказывает формирующее влияние на всю нашу последующую жизнь. Мы уже никогда не сможем снова поверить, что являемся отдельными. Мы больше никогда не сможем по-настоящему бояться смерти, потому что мы уже умерли. Это называется "умирать прежде смерти", и это приносит самый чудесный вид отрешенности и невозмутимости.

Тогда мы под конец возвращаемся к наиболее простому пониманию учений дхармы. Мы видим их снова и снова, с каждым разом все более глубоко. Мы видим со всей ясностью смысл Благородных Истин, которые открыл Будда: что в жизни существует страдание, что оно присуще самой ее природе и что причиной страдания для нас являются наши привязанности или отождествления. Когда мы обучаемся быть свободными от этого, нас больше ничто не может коснуться. Мы обнаруживаем, что существует подлинное освобождение, которое возможно для любого человеческого существа. Мы приходим к пониманию учений сердца и видим, что сердце способно открыться и вместить всю вселенную. Мы понимаем, что величие сердца таково, что каждая отдельная вещь в жизни, десять тысяч радостей и десять тысяч печалей все могут содержаться в целостности сердца.

Но даже после этого гигантского и просветляющего путешествия человек неизбежно возвращается обратно на землю. Очень часто, возвращаясь назад, он снова сталкивается со всеми трудностями путешествия, но он по крайней мере способен привнести в них большее чувство равновесия и неотождествления, непринужденность и мягкость сердца и ума.
В действительности этот старик был бодхисатва Манчжушри. Так как старик выглядел очень мудрым, монах спросил его: "Скажи мне, старик, знаешь ли ты что-нибудь об этом просветлении?" Старик в ответ просто отпустил свой узел, и тот упал на землю. И, как во всех хороших дзэнских историях, в тот же момент наш монах достиг просветления! "Ты имеешь в виду, что это настолько просто – всего лишь освободиться в этот момент и ни за что не хвататься?"

Эту истину нам очень трудно понять, потому что наша привязанность к процессам тела и ума, к физическим и психическим событиям слишком сильна. Мы так сильно стараемся быть сами собой, что требуется целый глубокий процесс, который я описал, чтобы распутать и развязать узел нашего "я". Большинству людей нужен действительно глубокий, систематический и дисциплинированный путь практики, чтобы разбить оковы внутреннего рабства.

В таком процессе человек проходит через все мыслимые области огня и разрушения, через бури и эмоции, через весь спектр искушений, трудностей и препятствий. И в конце мы все равно должны возвращаться. Поэтому, когда новопросветленный монах оборачивается к старику и спрашивает: "Что же теперь?", тот в ответ наклоняется, снова подбирает свой узел и уходит в сторону города.

В этой дзэнской истории – оба аспекта практики. Она учит нас глубокому и естественному освобождению от наших страхов, привязанностей и отождествлений со всеми вещами. Она помогает нам прямо увидеть, что мы не являемся ни этим телом, ни чувствами и ни мыслями – мы просто временно арендуем этот дом. И коль скоро мы это поняли, она учит нас, что мы должны снова войти в мир с любящим сердцем, с вселенским состраданием и с огромным запасом уравновешенности и мудрости. Мы должны подобрать наш узел и нести его обратно в сферы форм, в мир людей. Но теперь мы можем путешествовать, как бодхисатва, – тот, кто пересек территорию жизни и смерти и понимает ее достаточно глубоко, чтобы быть свободным совершенно по-новому. И из этой свободы нести глубокую мудрость и сердечное понимание и сострадание миру, который столь сильно в них нуждается.

Не важно, что написано. Важно - как понято.

137

Re: 8 Буддизм

Корнфилд. Дальнейшие вопросы

Полностью - тут:
http://dhamma.ru/lib/authors/kornfield/living/living16.html

ДАЛЬНЕЙШИЕ ВОПРОСЫ

Прогрессировать в дхарме можно и без интенсивной практики, просто благодаря развитию естественной внимательности

Когда наша интенсивная практика нераздельно слита с ежедневной внимательностью, ни один из аспектов нашей жизни не останется вне практики. Мудрость возрастет как при интенсивной, так и при повседневной практике.

. Одна из величайших шуток, применяемых учителем, состоит в том, что он скажет: «Мой путь – самый лучший, самый прямой, самый быстрый». Это придает изучающему достаточно веры для приложения энергии и усилия, чтобы поддержать практику, преодолевая неизбежные трудные места; благодаря этому он получает от нее результаты.

   Вопрос. И к чему все это приведет?
   Ответ. Это приведет к свободе; мы будем больше жить в данном моменте, полностью переживая то, что в нем заключено, не цепляясь за него, не приветствуя вещи своими предвзятыми мнениями, а видя их отчетливо такими, каковы они есть. Это приведет к освобождению от привязанностей, а потому и к меньшему страданию, к меньшему эгоизму, что означает большую любовь и радость, большее сострадание к другим существам, более мягкое течение в том, что есть. Отсюда придет признание того факта, что наше собственное существо – этот самый умственно-телесный процесс; за всем этим ничего нет; не надо ничего делать, не надо ничего приобретать.

Арахат всегда внимателен от мгновенья к мгновенью; ни одно мгновенье не проходит для него без полного осознания. Жизнь арахата – это жизнь тотальной уравновешенности и тотального сострадания. Мы способны пережить некоторое подобие этой нирваны арахата в каждый момент, когда оказываемся полностью внимательными. В любое мгновенье, когда мы свободны от привязанности и жадности, состояние мира и пробужденности ума являет собой своего рода нирвану внутри сансары. И когда ум становится все более безмолвным в своей глубине, мы можем прийти к пониманию того, что пребывает вне времени и вне движения, в самом центре мира формы и изменений.

   Нирваной также называют некоторое состояние, которое может быть пережито медитирующими. Первый привкус этого состояния называется «вступлением в поток» и представляет собой мгновенное переживание состояния полного прекращения, пребывание целиком и полностью вне пределов этого умственно-телесного процесса. Это абсолютное спокойствие и мир, превыше какого-либо движения, какого-либо познания, прекращение превыше этого мира. В некоторых видах практики медитации, даже в некоторых местах текстов, в этом особом состоянии видят конечную цель; даже сами мудрость и прозрение видятся как всего лишь ступени к нему. Однако Будда вновь и вновь говорил о том, что практика – это признание существования страдания и конец страдания.

А переживание описанного состояния превыше умственно-телесного процесса, превыше сансары, представляет собой лишь временный конец страдания. Оно необыкновенно глубоко, оно позволяет нам видеть иллюзорную природу так называемого «я», оно оказывает сильнейшее воздействие на привязанности, оно способно искоренить оковы и скверну. Однако удержать его вы не в состоянии; если оно уходит, вы не можете ничего сделать. Пока мы не достигли состояния полностью освобожденного арахата, в котором более нет ни привязанности, ни желаний, нам необходимо просто продолжать практику. Переживание сферы превыше движения, сферы тотального мира углубит вашу практику; оно оказывается знаком того, что практика идет надлежащим образом; но само по себе оно не является целью практики, и нам нельзя к нему привязываться. Цель практики превыше какого бы то ни было достижения, превыше любой формы эгоизма; это тотальная свобода и сострадание ко всем существам.

Это не усилие приобрести, достичь или сделать что-то необычное; это просто усилие осознавать. Следовательно, хотя нет ничего, что нужно приобретать, ничего, чем надо становиться, мы тем не менее должны совершать усилие для практики, для того, чтобы преодолеть свое заблуждение и неведенье.

Какая степень усилия необходима в практике?
   Может потребоваться огромное усилие. Будда часто требовал, чтобы йогины предпринимали большие усилия в разных направлениях – сосредоточивались, направляли внимание или даже мыслительный процесс в практику. Усилие должно быть уравновешено эквивалентной внутренней толщиной и сосредоточенностью. йогины могут практиковать внимательность, полностью погрузившись в настоящий момент; и после сеанса «неделанья» они встают, залитые потом, что вызвано усилиями, идущими по направлению к простому вниманию к каждому мгновенью. Однако дело не всегда обстоит именно так; в другое время возможно оставаться весьма уравновешенными и отключенными, просто наблюдать происходящий процесс. Само усилие не является по преимуществу физическим и должно быть просто усилием сохранять полное осознание, полное присутствие, не пытаясь что-то приобрести или что-то изменить. Это и есть правильное усилие.

   Временами в практике требуется продолжительное усилие иного рода. Будут периоды, длящиеся дни, недели или даже месяцы, когда все наше восприятие этого мира оказывается только восприятием неудовлетворительности, страха, страдания, несчастья. Не оставлять практику, все пристальнее вглядываться в истинную природу того, что нас окружает, выйти за пределы даже страдания – к истинной природе пустоты всех явлений – все это требует настойчивости и смелости. Усилие долготерпенья есть ключ к пробуждению мудрости.

   Можно просто наблюдать и освобождаться. Можно просто смотреть, спокойно сидеть и ясно наблюдать безличную, изменчивую природу всех явлений тела и ума – и таким образом освобождаться от своих привязанностей в мире, стать более легким, непосредственным и мудрым. Нет какого-то одного пути развертывания практики.

Не будет ли этот упор на страдание в буддизме тхеравады рассматриваться, как отрицательная философия подавленности?
Видеть дело таким образом – значит неправильно понимать учения. Все мы ищем счастья для себя и для других. Для того, чтобы прийти к истинному счастью, необходимо непосредственно понять природу нашего ума, нашей обусловленности, нашего мира. Когда мы честно вглядываемся во все это, становится ясным, что средства, употреблявшиеся нами для того, чтобы найти счастье и безопасность, в большинстве своем неудовлетворительны и фактически приводят нас к страданию. В постоянно меняющемся мире видимых предметов, звуков, вкусов, запахов, прикосновений и объектов ума, жадность, привязанность, желание, как попытки сохранить счастье и безопасность, оказываются недействительными. Они только опустошают и возбуждают ум и неизбежно приносят разочарование.

   Буддизм – не просто философия, не описание мира. Это практическое средство работы со своей жизнью, работы с проблемой страдания и счастья. Буддизм очерчивает путь к тому, чтобы на всех ступенях и во всех ситуациях стать радостным и довольным. Этот практический процесс настойчиво требует, чтобы мы были открытыми во всей тотальности своего переживания. Мы должны сперва увидеть, как создаем страдания, перед тем, как освободиться от них. Однако необходимо делать упор не только на то, чтобы видеть страдание в мире; это виденье страдания должно привести нас к переживанию истинной пустоты всего бытия. Тогда мы сможем освободиться и прийти к завершению, ко внутренней тишине, к высочайшему счастью, которое являет собой мир. Для тех, кто понимает и практикует дхарму, она означает освобождение от страдания. Жизнь таких людей наполняется радостью, освобождается от беспокойства и желания. Они чувствуют радость Будды. Медитация существует не для того, чтобы узнать что-то о Будде; это способ стать подобным Будде.

   Делать слишком большие различия между сосредоточением и практикой прозрения было бы несколько искусственным. При надлежащем развитии прозрения должна получить развитие и сосредоточенность. Невозможно обладать подлинным прозрением без некоторой степени спокойствия, уравновешенности и заостренности ума. Если сосредоточенность развита параллельно вниманию к изменениям переживания, как ее основе, тогда развитие прозрения будет очень простым делом.

  теоретическое знание не является необходимым. Фактически можно ничего не знать ни о писании, ни о Будде, ни о комментариях, а просто сидеть, наблюдать за умом – и прийти к тождественному пониманию.

Мы также будем переживать три истины, выражающие свойства существования: истину перемен, неустойчивую, а потому неудовлетворительную природу этого непостоянства, безличную природу всех явлений, включая и те явления, которые мы считаем «личностью», «я».
Пожалуй, идеальным вариантом было бы наличие некоторого общего структурного понимания широких аспектов дхармы. Затем просто сидите, делайте свое дело, и вы сами увидите природу истины.

На самом же деле, когда мы наблюдаем за умом, мы видим, что следование желаниям, влечениям, отвращению – это совсем не свобода, а особый род рабства. Ум, наполненный желаниями и стремлениями к захвату, неизбежно навлекает на себя страдание. Нельзя приобрести свободу благодаря способности совершать некоторые внешние действия. Истинная свобода – это внутреннее состояние бытия. И если оно достигнуто, никакая ситуация в мире не может связать свободного человека или ограничить его свободу.

   В нормальных условиях наше время проходит в простых реакциях на стимулы; эти реакции совершаются такими способами, которые являются следствиями нашей обусловленности. Мы перестаем сильно отождествлять себя с ними и говорим: «Подождите, я задержусь на минутку и просто понаблюдаю за природой этого процесса», – а не следуем немедленно всем приходящим желаниям и импульсам. И как раз эта остановка, это наблюдение, когда мы не захвачены паутиной реакции, приведет нас к свободе.

  Воровство есть следствие иллюзии существования личности, которую нужно охранять, которой нужно доставлять удовольствие, как если бы в получении мгновенного удовольствия в самом деле заключались свобода и счастье. Вместо того, чтобы действовать в силу алчности, мы приучаемся наблюдать ее процесс и приходить к тому душевному миру, который находится вне пределов стараний получить мгновенные удовольствия и удерживать их.

Не могу не прибавить здесь напоминания в стиле дзэн: не привязывайтесь слепо к правилам, не пользуйтесь ими для осуждения других людей; знайте, где их придерживаться, а где нарушать.

Использование понятия времени, использование слова «путь» является только относительным способом выражения. С этим абсолютным пониманием мы полностью приходим к данному мгновенью, и путь оказывается завершенным; нет никакого улучшения, есть только пребывание здесь и сейчас.

Всегда ли прозрение наступает в определенном порядке?
По мере развития практики часто наблюдается общий порядок – все более глубокое проникновение в природу существования. Быть свидетелем собственного прохождения классических ступеней прозрения на пути или прохождения этих ступеней другим йогином – поразительное переживание. Вместо переживания ступеней можно просто чувствовать отпадение желаний и все более ясное осознание настоящего момента, простое пребывание с тем, что есть, без какой бы то ни было привязанности. Это может произойти без очень глубокого сосредоточенного восприятия ежемгновенных ступеней прозрения. Даже когда мы проходим классические ступени, можно не воспринять отчетливо каждый из уровней прозрения; переживание может представиться прыжком с одного уровня восприятия на другой. По временам практика кажется идущей по спирали или даже являет собой многомерный голографический процесс; а иногда она вообще полностью выходит за рамки понятия развития.

для прямого восприятия того, что есть, для раскрытия мудрости на основе каждого мгновенья. полезно подумать о нашей практике, как о части великого странствия, и развивать долготерпеливый ум, просто продолжать свою практику, не обращая внимания на то, как долго вы ею занимались. практика просто означает, что мы повернулись в правильном направлении, что мы идем по пути и не считаем, сколько дней, часов или событий уже прошло. Сама ходьба и есть цель, потому что каждый момент вашей внимательности, полного пребывания в настоящем, в состоянии освобожденности от алчности, ненависти и заблуждения, есть мгновение свободы, равно как и шаг в сторону конечного освобождения. Духовная практика становится, как минимум, задачей всей жизни; если мы не обладаем тотальной освобожденностью и полным просветлением, всегда надо сделать что-то еще! Эта относительная точка зрения очень полезна. Пока налицо привязанность, страдание и заблуждение, все еще имеется необходимость усилия осознавать, быть внимательным, находиться в настоящем моменте – независимо от того, какое отдельное учение или какую технику мы принимаем.

   Практика духовного развития будет иметь подъемы и падения. Иногда это происходит на основе каждого мгновенья: мгновенье пустоты, мгновенье депрессии, мгновенье подъема, мгновенье прозрения, мгновенье заблуждения. Иногда основой будет переживание в течение целого часа – в течение одного дня наша медитация или повседневная жизнь может оказаться весьма ясной и точной; мы можем проявить большое равновесие ума; а на другой день наша психика может быть тусклой, вялой и неясной. Также и от месяца к месяцу, от года к году практика может углубляться; или мы проводим несколько месяцев в значительной депрессии, видя страдание, видя отчаянье, т. е. только этот аспект мира. Нужно иметь веру в процесс и доверие к нему, чтобы обладать некоторой степенью долгого и устойчивого душевного равновесия, чтобы позволить волнам непостоянства проходить мимо нас на основе каждого мгновенья и даже на основе целых долгих лет. Именно это качество ума, которое дает вещам возможность протекать как им заблагорассудится, позволяет дхарме раскрываться без наших предвзятостей.

   Следует также отметить, что развитие мудрости, приносящее конец страданиям, совершается не только ради нас самих, но фактически ради прекращения страданий всех живых существ. Когда полностью исчезнет эгоизм, в уме более не будет алчности, ненависти или заблуждения. Тогда более не будет и отдельности, не будет ни «я», ни «меня», ни «их». А когда не будет отдельности, мудрость станет автоматически проявляться в этом мире в виде любящей доброты, сострадания, радостной симпатии. Наши действия станут бескорыстными; они будут целиком и полностью гармонировать с благом всех живых существ. В этом состоянии мудрости мы проявляем себя в мире подобно Будде. И нет надобности сокрушаться по поводу того, что мы вступаем в состояние просветления не для того, чтобы прежде спасти другие существа, ибо развитие мудрости уничтожает разделение между нами и всеми другими существами. Обет бодхисаттвы, желающего спасти все живые существа, означает не то, что эта отдельная личность спасет все другие существа, но, скорее, что благодаря развитию практики отпадет иллюзия нашей отдельности от всех существ, и станут явственными всеобъемлющая любовь и сострадание, которые существуют, как часть мудрости.

действительно ли «все есть Одно»?
   Ответ. Будда не учил буддизму; он учил дхарме, истине. Те виды техники, которым он учил, были средствами увидеть эту истину. Если мы вглядываемся в ум с безмолвным осознанием, ум становится спокойным поскольку отпадают все стремления, мысли, идеи и понятия; тогда то, что остается, есть в точности то, что есть в данное мгновенье, – и ничто иное. Это переживание должно быть одним и тем же для каждого человека – в любой стране, в любой традиции практики. Это безмолвие ума можно называть «шуньята», или «нирвана», или «махамудра», или многими другими названиями; но все это – то, что есть, и оно не может быть ничем иным.

Не важно, что написано. Важно - как понято.

138

Re: 8 Буддизм

Психологическая установка философии раннего буддизма (Психологическая установка философии раннего буддизма)- Анагарика Говинда

Полностью - тут:
http://psylib.org.ua/books/govin01/


http://sd.uploads.ru/t/6Xhow.jpg


ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ УСТАНОВКА
ФИЛОСОФИИ РАННЕГО БУДДИЗМА
(СОГЛАСНО ТРАДИЦИИ АБХИДХАММЫ)

  как переживание и путь практического осуществления буддизм есть религия; как мыслительная, понятийная формулировка этого переживания – философия; как результат системы самонаблюдения – психология.
  Религия – это путь, созданный практическим опытом (так же как дорога возникает в результате постоянной ходьбы). Философия – это ориентация по направлению, тогда как психология – это анализ сил и условий, благоприятствующих или мешающих прогрессу на этом пути.   

  Бодхичитта – Установка на Пробуждение, Воля к Пробуждению (а не "просветленный ум"), Буддхатва – Буддовость, Пробужденность (а не "состояние будды"). Просветленность (санскр. абхасвара) как частный духовный феномен, возникает уже на уровне второй дхьяны. Учитывая это, мы все же оставляем здесь выражение "просветление" как отражающее авторское понимание термина бодхи (Примеч).

  Первая Часть
ПРОИСХОЖДЕНИЕ РЕЛИГИИ
И РАННИЕ СТАДИИ ИНДИЙСКОГО МЫШЛЕНИЯ
1. САМОЗАКОНОМЕРНОСТЬ РЕЛИГИОЗНОГО ПЕРЕЖИВАНИЯ

Религии не есть то, что может быть сотворено человеком. Они суть формальное выражение сверхиндивидуального внутреннего опыта, который выкристаллизовывался в течение долгих времен. Они обладают характером высокой общности, причастности к широчайшему сознанию. Они находят свою определяющую форму выражения и осуществление в наиболее развитых и чувствующих умах.

Религии не могут быть созданы или сделаны интеллектуально, они развиваются, как растение, по определенным законам своей природы: они суть естественное проявление разума, в котором участвует индивидуум. Однако универсальность их законов не означает одинаковости их воздействия, ибо один и тот же закон действует в различных условиях. Поэтому хотя мы и можем говорить о параллелизме религиозного движения (которое мы называем "развитием") и, может быть, даже о параллелизме религиозных идей, но никогда об их идентичности. Именно там, где сходны слова или символы, смысл, лежащий в их основе, часто совершенно различен, т. к. тождество формы не гарантирует тождество содержания, ибо смысл каждой формы зависит от ассоциаций, связанных с ней.

Поэтому так же бессмысленно стремиться привести все религии к одному знаменателю, как стремиться сделать все деревья одного сада одинаковыми или объявить их различия несовершенствами. Так же как красота сада заключена в многообразии и различии его деревьев и цветов, из которых каждый обладает своим собственным образцом совершенства, так же и сад разума содержит свою красоту и свой живой смысл в многообразии и разносторонности присущих ему форм переживания и выражения. И так же как все цветы одного сада вырастают на одной почве, дышат одним воздухом и тянутся к одному солнцу, так и все религии вырастают на одной и той же почве внутренней действительности и питаются теми же космическими силами. В этом заключается их общность. Их характер и своеобразная красота (в чем и проявляется присущая им ценность) основываются на тех чертах, в которых они отличаются друг от друга и благодаря которым каждый вид обладает своим собственным совершенством.

Те, кто пытается сгладить эти различия, называя их ошибочным пониманием или ошибочной интерпретацией, и стремится приблизиться к некоему абстрактному согласию или к абсолютному единству, которое полагается истинно сущей реальностью, подобны детям, обрывающим лепестки цветка в безуспешной попытке найти "настоящий" цветок.

Если несколько художников изображают один и тот же предмет или пейзаж, то каждый из них создает отличную от других картину. Но если бы несколько людей сфотографировали один и тот же объект при одной и той же экспозиции, то каждый из них получил бы одинаковое изображение. Здесь эта точность не является признаком превосходства, но признаком отсутствия творческих сил и даже жизни. И напротив, различие в художественном восприятии есть именно то, что придает произведению искусства его особую существенную ценность. Неповторимость и самобытность – признаки гения, гениальности во всех сферах жизни. Точность и стандартность – признаки механистичности, посредственности и духовного застоя.

Если религии расцениваются как высочайшие достижения человечества, то мы должны признать за ними такие же привилегии, которые мы приписываем творческому проявлению гения. Необходимо отметить также, что простое различие или так называемая оригинальность – еще не доказательство творческого достижения, и мы впадем в другую крайность, если начнем отрицать всякую возможность согласия в религиозных переживаниях и формулировках или единство, охватывающее различия. Однако единство не должно строиться за счет продуктивного многообразия и жизненности, но путем сведения существеннейших различий к той гармонии, которая обладает достаточной силой, чтобы превзойти и объединить величайшие противоположности.

2. ЭРА МАГИИ

Мы должны остерегаться применять наши собственные религиозные масштабы к другим религиям, и еще более – к самым ранним ступеням духовной жизни человечества. То, что мы понимаем сегодня под словом "религия", так же отличается от своей первоначальной формы, как нынешнее человечество от человечества каменного века. Мы привыкли отождествлять религию с нравственностью, или с идеей бога, или с верой в определенные догмы, однако все это не имеет ничего общего с религиозной позицией первобытного человека.

Причина этого в том, что различие между внутренним и внешним миром первобытный человек еще не создал и не испытал. Его религия – не разновидность идеализма и не "чувство воскресного утра". Для него религия была вопросом жизни, а именно – вопросом самосохранения и сопротивления неизвестным силам, окружавшим его, а также вопросом внутренней безопасности и гармонии. Эти неизвестные силы были не только силами природы, они таились в загадочном характере простейших вещей и неконтролируемых психических сил внутри самого человека. Эти последние, с течением времени вытесненные интеллектом под порог так называемого "нормального дневного" сознания и таким образом ограниченные областью подсознательного, были ранее важной частью человеческого мира. Они не только представляли часть бодрствующего сознания человека, но и проецировались в окружающий его видимый мир; с другой стороны, материальные объекты, с которыми он вступал в соприкосновение, воспринимались им как части его психического мира.

В состоянии сознания, которое помещает проекции разума и чувств на ту же плоскость, что и материальные объекты, – а следовательно и то и другое переживаются как реальности равной ценности и равной закономерности, – границы между субъективными переживаниями и объективными вещами еще не созданы.

...Удгитха и есть священное слово ОМ, высшая и наиболее сконцентрированная форма мантрического выражения, в котором резюмируется сущность Вселенной, каковой она представлена в человеческом сознании.

Но человек не мог постоянно пребывать на вершинах вселенского переживания. Чувства, желания и потребности обыденной человеческой жизни также должны быть выражены, направлены и удовлетворены, и это служит толчком к созданию бесчисленных мантр, магических формул и заклинаний.
Индивидуальность человека еще не раскрыта, а по этой причине не может существовать и какая-либо идея ее сохранения. Метемпсихоз не был известен во времена Ригведы. Но все больше человек осознавал жизнь и все большее участие принимал в ней. И если он больше интересовался своим телесным существованием, то следует заметить, что его тело простиралось значительно шире во вселенной, нежели мы можем себе представить. Он переживал физически, осязаемо все то, что мы постигаем теоретически. Силы природы, которые в нашем интеллекте сведены до уровня простых абстракций, были для него непосредственными переживаниями и физическими реальностями.

Только рассудок, лишенный творчества, масса, лишенная мысли, превращают религию, которая первоначально была продуктом внутреннего избытка творческих сил, в систему устрашения и духовного обнищания.
Точно так же, как исследовательский порыв современной науки, со всеми ее отважными теориями и экспериментами, не только продукт чистой необходимости, но содержит в себе и отвагу искателя, который проникает в неизвестные области, не заботясь о том, что из этого выйдет или что при этом с ним случится, так же и первобытный человек своим собственным путем вышел на завоевание своего мира. До тех пор пока существует чувство неполноценности и покорности, религия не способна возникнуть, ибо истинная религия, обладающая позитивным и конструктивным характером, никогда не может быть обусловлена негативным состоянием разума. В этом заключается различие между религией и суеверием.
Однако религии присуща судьба искусства: художник создает произведение благодаря полноте своего видения, но обычный человек использует это произведение в своих заурядных нуждах – украшение квартиры, беседа, самовосхваление, торговая реклама и т.п. Но в той же малой мере, в какой можно понять истинную природу искусства при таком подходе к произведениям, так же трудно понять и истинную природу религии при таком неверном ее приложении.

4. ПРОБЛЕМА БОГА

В древней ведической религии, которая еще не была отягощена догматикой, мы можем легко проследить это развитие. Тексты Брахмана, которые первоначально были живым источником вдохновения, позднее стали сами объектом почитания. Их имманентная сила, Брахма, превратилась в бога и была отделена от первоначального внутреннего переживания; она стала предметом спекуляций, простым понятием, которое, несмотря на все эпитеты бесконечности, означает ограничение. И, когда мы анализируем последнюю стадию этого развития, сила, уже низведенная до уровня понятия, постепенно заменяется сомнением.

В конце концов старые боги были вытеснены высшим владыкой, сверхбогом, в тени которого они стали вести свое призрачное существование. Но этот сверхбог сам по себе есть не более чем предельная абстракция, посредством которой ничего не может быть высказано или познано.
Без сомнения, этот бог был логически необходим, когда начался процесс упрощения и унификации. Но логическая необходимость, хотя она и может удовлетворить философов, не способна в целом удовлетворить потребности человека. .. Но с силой, которая лежит за пределами переживания, с принципом, который превосходит любое описание и выражение, с которым человек не может вступить в непосредственное отношение, невозможно что-либо сделать, невозможно ожидать какой-либо помощи от него.

Таким образом, человек достиг предела в своем исследовании мира и вернулся назад к исходному пункту: к самому себе. И теперь он открывает самого себя, осознает свою индивидуальность (но вместе с этим свое несовершенство и страдание, поэтому его наивно оптимистический взгляд на мир заменяется более или менее пессимистическим!). Начинается новое исследование: Человек.
"Рядом с Брахманом, который царит в своем вечном покое, высоко вознесенный над судьбами человеческого мира, остается, как единственно активная сила в великом деле освобождения, – сам Человек." (Ольденберг. Будда, Его Жизнь, Учение и Община).

5. ПРОБЛЕМА ЧЕЛОВЕКА

В самоисследовании человека первым элементом, привлекающим к себе величайшее внимание, является дыхание.

Дыхание есть критерий, элемент жизни. Это то, что соединяет индивидуума с внешним миром. Ритм дыхания – это ритм вселенной. Это – нарастание и убывание, развертывание и поглощение, создание и разрушение миров и любых других явлений жизни. Уже в эпоху Ригведы дыхание рассматривалось как важная жизненная функция, но только после ниспровержения старых богов дыхание стало истинным центром всеобщего внимания. 
"Сила дыхания пронизывает человеческое тело и дает ему жизнь; атман – владыка всех сил дыхания... он – "безымянная сила дыхания", благодаря которой другие, обладающие названием силы дыхания обретают свое бытие."

Простой, но глубокий опыт животворного ритма дыхания, который выражен в термине "атман" (и по сей день немецкие слова atem (дыхание) и atmen (дышать) сохранили свое первоначальное значение), очень скоро стал жертвой философских спекуляций и выродился в абстрактное понятие, в котором динамический характер первоначального опыта превратился в статическое состояние абсолютного ЭГО. Это был тот же самый логический процесс объединения и упрощения, который всегда имеет место, когда мышление отрывается от действительности и непосредственный опыт заменяется (обожествляется) понятиями. Так же как человек достиг пределов своего исследования мира в идее высшего Бога, вне всяких определений сущего, точно так же в поисках духовного принципа единства внутри самого себя человек достиг пределов своих концептуальных способностей в понятии атман. Таким образом, мы можем понимать Атман и Брахман, как граничные ценности, которые соответствуют друг другу и в конце концов сливаются друг с другом. Но сами они не имеют никакого содержания: они могут быть определены в равной мере как все, так и ничто. Они обозначают бесконечность как внутри, так и вне нас, но только в форме концепций, а не как переживаемая действительность.

Майтрейи сказала: "Ты смутил меня, господин, тем, что сказал: "нет после смерти сознания". Тогда Яджнявалкйя сказал: "Поистине, я не говорю смущающего. И это достаточно, чтобы понять. Ибо, где есть что-либо подобное двойственности, там один обоняет другого, там один видит другого, там один слышит другого, там один говорит другому, там один мыслит о другом, там один познает другого. Но когда для него все стало Атманом, то как и кого сможет он обонять, то как и кого сможет он видеть, то как и "ого сможет он слышать, то как и кому сможет говорить, то как и о ком сможет мыслить, то как и кого сможет познать? Как сможет он познать того, благодаря которому он познает все это? Как сможет он познать познающего?"

Таким образом, размышления об атмане завершаются диалектической игрой, вырождаются в простое понятие, в обескровленный, абстрактный (т.е. отвлеченный от всякой действительности) принцип, который столь же далек от жизни и религиозного переживания, как и Брахман, бесконечно удаленный от реального мира.
Однако борьба за признание человека и человеческих ценностей не пропала даром! Человек уже достаточно осознал себя, чтобы не бояться отрицательных результатов и прекращения своего самоисследования. И если было невозможно проникнуть далее со стороны понятия Атмана, почему бы не исследовать проблему с другой стороны, с того, что не есть Атман? Это то, что и было сделано Буддой. На этом пути он избежал дебрей спекуляций и противоречий, которые развились вокруг идеи Атмана. Его позиция была таковой, что ему не пришлось ни утверждать, ни отрицать эту идею. С отрицанием всякого содержания и возможностей становления сознания все эти идеи потеряли практическую ценность для религиозной жизни, так же как и абстрактный сверхбог, лишенный каких бы то ни было признаков. Будда мог поэтому посвятить себя практическому пути. Будда воздерживался от всех чисто теоретических суждений и взглядов и ограничивался непосредственно познаваемыми и необходимыми для осуществления шагами Благородного Пути, которые зависели не от того, во что верит человек, но исключительно от того, что он делает, т.е. что он делает из самого себя.
Будда был убежден, что высшая действительность пребывает внутри нас самих – и это было для него не только теорией, ибо он сам пережил ее. Он подчеркивает, что до тех пор, пока мы не превратили наше сознание во вместилище такой действительности, мы не в состоянии участвовать в ней. Эта действительность сверхиндивидуальна, поэтому прежде всего мы должны преодолеть индивидуальные ограничения нашего сознания, если хотим достичь ее, – в противном случае мы уподобимся человеку, который нашел эликсир бессмертия, но не имеет сосуда для его хранения.

6. РЕЗЮМЕ

Таким образом, проблемы человеческого сознания различны в различные эпохи. В самые ранние времена все, что вело к интенсификации самосознания, являлось необходимым средством самосохранения. Эта тенденция к формированию эго как выделенного центра сознания, была естественным инстинктом самосохранения, ибо путем фиксации границ между я и не-я человек защищал себя от безграничного как внутреннего, так и проникающего в него извне мира. Но после того, как это самоограничение было достигнуто, эго-тенденция становилась опасной, она постепенно вырождалась в духовный склероз. Чтобы предотвратить полное отделение и изоляцию (ментальное окостенение), необходимо было ввести альтруистическую тенденцию, противоположную эгоцентрической. После установления индивидуального необходимо вновь открыть связь со сверхиндивидуальным. Таким образом, после того как тенденция к самоутверждению достигла своего высшего пункта, развитие изменяет свое направление и восстанавливает гармонию (равновесие) посредством самоотрицания, ослабления сознания эго. В терминах современной психологии: тенденция самоутверждения экстравертивна, обращена к внешнему миру; тенденция к самоотрицанию интровертивна, т.е. направлена во внутренний мир, в котором и растворяется иллюзия Эго (ибо Эго может быть определено только в противопоставлении к внешнему миру). Экстравертивное и интровертивное движения столь же необходимы в жизни человечества, сколько вдох и выдох в жизни индивидуума.

Переход от одного периода к другому заключается не в полном исчезновении определенных элементов и возникновении совершенно новых, но в изменении акцента. Это изменение происходит не внезапно, но путем постепенного медленного перемещения центра тяжести.   
В третьем периоде человек познал возможности своего собственного сознания, своих психических и умственных сил и устремился от поиска единства вселенной к целостности и гармонии внутреннего мира, т.е. к внутренней свободе.

"Это – не логическое мышление, но исключительно более высокая ступень сознания (бодхичитта). Кант показал теоретически, где в пределах данного сознания лежит граница познания; Будда учит практическому пути, на котором эта данная форма сознания может быть преодолена. В то время как Кант показал, что в пределах мышления, связанного с чувственной жизнью, чистый разум, познание того, что есть реальность в высшем смысле этого слова, недостижим, Будда стремится, посредством преодоления мышления, связанного с жизнью чувств, к достижению высшего познания".
Тренировка сознания есть совершенно необходимое предусловие более высокого познания, ибо сознание – это сосуд, от емкости которого зависит объем того, что будет воспринято, и соответственно способность восприятия индивидуума. Знание, с другой стороны, есть необходимое условие для отбора полученного материала и для ориентации избранного пути к его совершенству. Каждый должен сам пройти путь внутреннего переживания, ибо только таким образом обретенное знание имеет живую, т.е. животворную, ценность.

Не важно, что написано. Важно - как понято.

139

Re: 8 Буддизм

Вторая Часть
ПСИХОЛОГИЯ И МЕТАФИЗИКА В СВЕТЕ АБХИДХАММЫ

3НАЧЕНИЕ АБХИДХАММЫ
АБХИДХАММА – это совокупность психологических и философских основ буддизма, исходный пункт всех буддийских школ и направлений мысли.
МЕТАФИЗИКА И ЭМПИРИЗМ
В буддизме центр тяжести лежит в самом индивидууме, в его собственном переживании, которое и является необходимым доказательством истинности того, что вначале допускалось как заслуживающее доверия. При этом то, что делает человека совершенным, не есть вера (в смысле допущения определенной догмы), но выработка осознания действительности, которая была для нас лишь метафизикой до тех пор, пока мы ее не пережили. Таким образом, мы приходим к следующему определению: рассматриваемый извне (как система) буддизм есть метафизика; рассматриваемый изнутри (как форма реальности переживания) он является эмпиризмом. Поскольку "метафизическое" было обнаружено путем внутреннего опыта, оно не отвергалось Буддой; оно отвергалось только тогда, когда измышлялось в процессе чистой спекуляции. Метафизика – чрезвычайно относительное понятие, границы которого зависят от соответствующего уровня восприятия, от соответствующих формы и широты сознания. Будда преодолел спекулятивную метафизику и присущие ей проблемы не простым отрицанием, но абсолютно положительным, позитивным образом, в котором благодаря тренировке и расширению сознания он раздвинул границы последнего так, что метафизическое стало эмпирическим.
Между тем современное научное мировоззрение так основательно отклонилось от представлений о материи, что материалистическое мировоззрение стало анахронизмом, и современная физика более походит на метафизику, чем на обычную физику последнего столетия.

4. ИСТИНА И МЕТОД

Будда сознавал относительность всех концептуальных формулировок и поэтому Его интересовал метод, который позволяет человеку самому достичь уровня видения истины и проникнуть в переживание реальности. Поэтому Будда не сообщает нам никаких откровений, никакой новой веры. Будда не говорит "се есть истина", но – "это есть путь, посредством которого вы способны достичь истины". Подобно тому, как здоровье есть необходимое условие нашего тела, так и истина есть необходимое условие нашего разума. И так же, как невозможно абстрагировать здоровье от тела, так же невозможно абстрагировать истину от разума. Таким образом, важен именно метод.
Будда был первым кто обнаружил, что не столь важны результаты нашего человеческого мышления, – так называемые "идеи" или мнения (диттхи), верования или неверия, другими словами, наше концептуальное знание, будь оно выражено в форме религиозных догм, "вечных истин", или в форме научных формулировок и постулатов, – сколь важно то, что ведет к этим результатам, а именно – метод духовного делания и мышления. Мы могли бы утратить все наши драгоценные научные результаты и достижения, и это не причинило бы существенного вреда до тех пор, пока мы обладаем методом, ибо с его помощью мы способны восстановить все утраченные результаты.
просто факты или результаты мышления других людей представляют скорее препятствие, даже опасность для человеческого сознания, чем преимущество. Воспитание, которое основано на формальном накоплении "фактов" и шаблонных готовых мыслей в сознании молодежи, способно привести только к ментальному бесплодию. Подобно тому, как пища становится ядом, если она хранится слишком долго, так и знание превращается в незнание и суеверие, если оно потеряло свою связь с жизнью.
Вместо накопления "материала фактического знания" нам следует развивать способности к концентрации и творческому мышлению, вместо стремления к "учености" нам следует сохранить нашу способность к пониманию и открытость нашего разума.

когда Будда отказывался отвечать на некоторые вопросы, то причиной этому было не безразличие. Напротив, в силу присущего ему глубокого проникновения в истинную природу всех вещей он полностью осознавал недостаточность всех определений. Он знал, что его переживание не может быть выражено ни посредством слов, ни с помощью логического заключения, но только посредством указания пути к достижению, к развитию и созданию этого более высокого типа сознания. Обсуждение метафизических проблем на уровне обычного сознания подобно обсуждению сексуальных вопросов с детьми, которые еще не достигли половой зрелости. Такое изложение не только бесполезно, но и вредно. Мы можем понять мир лишь в меру нашего собственного развития. Эта Вселенная, которую мы постигаем и переживаем, есть отражение нашего собственного сознания.

..Третий уровень, наивысшее состояние знания, есть "Бодхи", или Просветление, которое достигается с помощью пан-ниндрийя, руководящего принципа разума, и основывается на медитации (бхавана), интуитивном состоянии сознания (джхана), что означает "идентичность познающего разума с объектом познания" (аппана бхавана).
Интуитивное знание свободно от любой пристрастности или дуализма, оно преодолело крайности выделения субъекта и объекта. Это – синтетическое видение мира, переживание космического сознания, в котором Бесконечность не только умозрительно познается, но и реализуется. метафизические проблемы, выходящие за пределы Конечного, не могут быть разрешены посредством законов трехмерной, т.е. конечной, логики, их невозможно даже выразить в понятиях, которые независимо от их содержания представляют конечные единицы, в противном случае невозможно было бы применить к ним закон тождества и отрицания.
"Если мы хотим отказаться от трехмерного мира и выйти за его пределы, мы должны прежде всего выработать основополагающие логические принципы, которые позволили бы нам наблюдать отношения объектов многомерного мира – созерцать их с определенной рассудительностью, а не как совершенно абсурдные. Если мы, вступая в этот многомерный мир, вооружены только принципами логики трехмерного мира, то эти принципы выкинут нас назад, не дадут нам возможности подняться над землей" (П. Д. Успенский).
Таким образом, каждый уровень имеет свои собственные законы, свои собственные проблемы и методику, которая может в одном случае помочь в решении, а в другом – оказаться помехой.

Но как мы можем познать Бесконечное? "Я отвечаю, – говорит Плотин, – не посредством разума. Функция разума заключается в распознавании и определении. Бесконечное поэтому не может быть причислено к его объектам. Мы можем воспринимать бесконечное только посредством способности, превосходящей разум, посредством вступления в состояние, в котором мы более не являем нашу ограниченную самость".
Говоря точнее, в этом высочайшем состоянии сознания не существует ответа на эти вопросы – они просто исчезают; они более невозможны, ибо их проблемы, основанные на ложных предпосылках, в этом состоянии сознания исчерпывают себя как проблемы.
Подобные факты мы можем наблюдать и в обыденной жизни: духовное развитие заключается не столько в решении наших проблем, сколько в перерастании этих проблем, в выходе за их пределы.
Поэтому Будда, избегая остановки духовного развития своих последователей из-за бесчисленных догм, метафизических фактов и проблем, "вечных (косных) истин", настаивал на том, чтобы каждый был светильником самому себе, шел своим собственным путем, осуществляя в себе самом Дхарму (закон внутренней гармонии, "срединности"); но это возможно только благодаря перерастанию проблем, которые обычный человеческий интеллект издавна и безрезультатно пытается разрешить, проблем, которые могут быть преодолены только на высочайшем уровне Просветленного Сознания, бодхичитта. В то же время Будда указывает, что это состояние не следует искать ни в мистерии звезд, ни в потусторонних мирах, ни в каких-либо сокровенных книгах, ни в скрытых принципах Природы – но только в самих себе. Здесь мы найдем все необходимое для достижения высшей Цели!

Даже простые телесные функции могут нас научить больше, чем величайшие метафизические спекуляции, ибо сами они метафизичны и выходят далеко за пределы того, что может быть просто названо физическим, – если мы приложим усилия видеть их "серьезно, с полным вниманием и полным сознанием". Только если мы полностью осознаем это, мы будем в состоянии постичь глубочайший смысл проповеди Будды, которую он дал своим ученикам в последние дни своего земного бытия:
"О, Ананда, будьте светильником самим себе, будьте прибежищем самим себе, без иного прибежища! Дхамма да будет вам светом! Дхамма да будет вам прибежищем! Не ищите опоры ни в чем, кроме как в самих себе!.. И как же сам себе будет светильником ученик, как сам будет охранять себя, как обопрется он на самого себя, свет увидевши в Дхамме, прибегая к Дхамме, не опираясь ни на что, кроме как на самого себя? Пусть ученик мой, еще пребывая в теле, так смотрит на тело, что, будучи решительным, стойким, размышляющим, уже в этом мире сокрушит страдание, возникающее из телесных желаний, – и хотя он доступен еще ощущениям, пусть так взирает на них, что, будучи ревностным, стойким, мудрым, уже в этой жизни сокрушит страдание, возникающее из ощущений, – и, в отношении разума, пусть так взирает на него, что, будучи серьезным, стойким, мудрым, уже в этой жизни сокрушит страдание, обусловленное мирскими заботами и страстями, – и, в отношении явлений мира, пусть так взирает на них, что, будучи ревностным, стойким, мудрым, уже в этой жизни сокрушит все мирские заботы и страсти! И кто бы он ни был, Ананда, теперь или после моей кончины, кто сам будет светильником себе, сам будет убежищем себе, без иного прибежища, но свет себе найдя в Дхамме, убежище себе узрев в Дхамме, и нигде не ища иного убежища, – тот среди учеников моих достигнет величайшей Вершины!"

Не важно, что написано. Важно - как понято.

140

Re: 8 Буддизм

Третья Часть
ЧЕТЫРЕ БЛАГОРОДНЫЕ ИСТИНЫ КАК ИСХОДНЫЙ ПУНКТ
И ЛОГИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА БУДДИЙСКОЙ ФИЛОСОФИИ

Универсальность аксиом Будды
 
Будда был гениальным "свободным мыслителем" в лучшем смысле этого слова, и не только потому, что он признавал за каждым человеком право мыслить независимо, но прежде всего потому, что его разум был свободен от каких-либо фиксированных точек зрения – теорий. Будда стремился найти аксиому, самоочевидную и общезначимую формулировку истины, или, вернее, критерий истины.

...Вот в чем заключается истинный смысл страдания – рабство, обусловленное отчуждением, отходом от живой целостности бытия.
...Подобным же образом "смерть" (маранам) – не только некоторый определенный момент жизни, но и необходимый элемент самой жизни. Смерть – это распад, прекращение, непрестанные изменения психических, ментальных и физических элементов или совокупностей, составляющих бытия, для которых Ричард Вильгельм выбрал точное определение: "комплексы опыта, переживания", а именно: составляющих телесной формы (рупаккхандха), чувств (веданаккхандха), перцепции (саннаккхандха), структур подсознания (санкхараккхандха) и сознания (виннанаккхандха).

«Обладая Небесным Оком, незапятнанным, сверхчеловеческим, он зрит, как исчезают и вновь возникают существа, низменные и благородные, прекрасные и уродливые, счастливые и несчастливые; он постигает, как вновь возвращаются существа в эту жизнь согласно их деяниям."
Страдание теперь воспринимается не как нечто внешнее, вторгающееся из враждебного мира, а как зарождающееся и исходящее из нас самих, Оно не является более чем-то чуждым или случайным, но выступает как часть нашего собственного самосотворенного, бытия.

2. ПРИЧИНА СТРАДАНИЯ
Две фундаментальные тенденции жизни и формула Обусловленного Возникновения

Именно наша воля, наше пылкое желание создает тот мир, в котором мы живем, и тот организм, который ему соответствует.
Если бы мы не рассматривали объекты или состояния существования с точки зрения обладания ими или эгоистического наслаждения, то мы не испытывали бы в конце концов никаких тревог и забот из-за их изменения или даже исчезновения. Напротив, мы радовались бы изменениям во многих отношениях – либо потому, что они освобождают нас от неприятных состояний или объектов, либо потому, что они предоставляют возможность нового опыта, либо потому, что они обусловливают более глубокое проникновение в природу вещей и таким образом дают больше возможностей для достижения освобождения. Поэтому не "мир" и не его преходящесть обусловливают причину страдания, а наша позиция по отношению к нему, наша привязанность к нему, наша жажда, наше неведение.

3. УНИЧТОЖЕНИЕ СТРАДАНИЯ
Истина о Блаженстве

О! Мы живем очень счастливо, невраждующие среди враждебных;
О! Мы живем очень счастливо, неалчущие среди алчных;
О! Мы живем очень счастливо, хотя у нас ничего нет.
Питаясь радостью, мы живем как сияющие боги.

  "Отвергнув радость и страдание, отвергнув прежние печаль и праздность, вступив, Я пребывал в четвертой дхьяне; истлели радость и страдание, достигнута ступень прозрачной ясности, невозмутимости сознания. Но даже то блаженство, что во мне возникло, сковать не в силах было разум мой". 
Будда утверждает, что радость, возникающая при сосредоточении разума, является одним из наиболее важных средств для достижения ниббаны. И, наконец, радость растворяется в том возвышенном состоянии ясности и безмятежности, которое сохраняется даже в наивысших состояниях внутреннего самососредоточения. В этом наивысшем состоянии все оттенки мышления и чувств, рассудка и души сглажены. Теперь их место занимает то блаженное сознание единства, тождественности, неизменяемости и согласия, которое может быть описано только в отрицательных терминах, подобно тому, как мы описываем нирвану только как то, чем юна не является, не сомневаясь, однако, в реальности этого состояния. Отсутствие каких бы то ни было объектов в некотором помещении не делает само помещение менее реальным; напротив, характеристикой понятия "пространство" как раз и является отсутствие любых занимающих пространство объектов. С точки зрения пространства "объект" есть отрицательный принцип; с точки зрения объектов само пространство является отрицательным. Подобным же образом это высшее блаженство и нирвана, где оно переживается наиболее полно и совершенно, выглядит с точки зрения обычного человека отрицательным, пустым, нереальным, тогда как с точки зрения более высокого восприятия этот "мир" становится нереальным и негативным.

Значение радости и страдания согласно Абхидхамме

Чем менее присущи человеку ненависть и отвращение (доса, патигха) – порождения его иллюзии обособленности (моха) и ослепляющего эго, – тем более он счастлив, ибо страдание есть не что иное, как скованность воли, безуспешно пытающейся устранить препятствия ею же сотворенных тенденций отделения и ограничения. Соответственно горе или ментальное страдание (доманасса) появляются в психологической системе буддизма только в тех двух классах сознания, которые связаны с отвращением (патигха), – тогда как радость появляется в шестидесяти трех классах сознания. Вряд ли можно найти более веский аргумент, нежели вышеприведенный факт, для отрицания пессимизма, в котором упрекают буддизм. Сколь слеп человек, если он преимущественно опирается только на эти три болезненные состояния сознания, хотя возможностей обретения счастья несравненно больше! Но какую перспективу открывает это знание для тех, кто настойчиво стремится к нему! Чем более человек совершенствуется, тем более лучезарным и счастливым будет его сознание. Именно счастье можно назвать характеристикой прогресса. По мере, своего всеохватывающего проявления оно становится все более и более возвышенным, пока наконец не превращается в ту ясную безмятежность, которой сияет лик Совершенного с Его неуловимо тонкой и нежной улыбкой, заключающей в себе Мудрость, Сострадание и всеохватывающую Любовь.


4. ПУТЬ ОСВОБОЖДЕНИЯ

Восьмеричный Путь

тот, кто жаждет вступить на Путь Освобождения, должен прежде всего осознать несовершенство своего настоящего состояния существования, должен обладать серьезным намерением превзойти его, и, кроме того, он должен иметь ясное представление о причинах своего несовершенства и о методах их устранения. Существовала только одна возможная вера, которую Будда ожидал от тех, кто хотел вступить на указанный им путь: вера в их собственные внутренние силы. Это означает гармоничное сочетание и содействие всех сил человеческой психики.
Слово "самма" имеет более глубокий смысл, нежели "правильное": оно обозначает полноту, целостность, совершенство действия или состояния. Таким образом, самма диттхи есть нечто значительно большее, чем простое согласие с определенными религиозными или моральными идеями; это суть полнота, всецелостность видения вещей и явлений.
Благими качествами, которые необходимо развивать и совершенствовать, являются семь факторов просветления: 1) собранность разума (сати); 2) распознание истины (дхамма-вичайя); 3) энергичность (вирийя); 4) увлеченность, вдохновение, восторг (пити), 5) безмятежная ясность (пассаддхи); 6) концентрация (самадхи); 7) равностность (упеккха).

Седьмой и восьмой шаги на Пути непосредственно опираются на эти факторы в аспекте сати и самадхи. Самма сати* описывается как четырехчастное памятование и ясное представление обо всем, что происходит с телом (кайя), чувствами (ведана), разумом (читта) и психическими элементами (дхамма).  Первоначально термин "сати" обозначал "воспоминание" (память; скр.: смрити), однако в пали он получил новое значение: "извлечение из прошедшего в настоящее". Это – возведение прошлых признаков всех воспринятых объектов на уровень сознательного (в европейском психологическом значении) восприятия и их полное представление. И действительно, в анализе данного (настоящего) состояния телесной или умственной деятельности объектом анализа является уже результат прошлого состояния, который и выступает в качестве объекта наших чувств (включая и разум), превращаясь таким образом в предмет нашего рассмотрения.


Правильное Сосредоточение (самма самадхи) – восьмой шаг на Пути. Концентрация, хотя и не исчерпывает полностью значение самадхи, является, однако, основной характеристикой этого состояния; нам следует помнить, что концентрация равносильна преобразованию сознания: она устраняет посредством синтезирующей силы чистого переживания противопоставление субъекта объекту, или, точнее, создание такого понятийного разграничения. Я называю это переживание чистым, поскольку оно не отражается, не окрашивается промежуточным этапом мышления или предвзятыми идеями, а этим обусловливается его независимость от иллюзии и сопутствующих ей факторов принятия и непринятия, алчности и отвращения. Когда это переживание становится настолько глубоким, что всецело охватывает наше сознание, вплоть до самых интимных истоков (санкхара) коренных движителей (хету), тогда и достигается освобождение (ниббана). Но даже если это переживание к не столь интенсивно и оказывает только временное или иным образом ограниченное воздействие на наш разум, оно все же существенно расширяет наш кругозор, усиливает наше доверие, углубляет наши взгляды, ослабляет наши предрассудки и очищает наши устремления.

Таким образом, Правильное Сосредоточение, в свою очередь, становится основой Правильного Воззрения, Правильной Решимости и других ступеней Благородного Восьмеричного Пути, который теперь переживается на более высоком уровне, и этот спиралеобразный процесс продолжается вплоть до достижения полного Освобождения.


Восьмеричный Путь - в его основе лежат три фундаментальных принципа: Мудрость (панна), Нравственность (шила) и Сосредоточение (самадхи, в широком значении). Правильное Воззрение и Правильная Решимость составляют основу Мудрости, принцип Логоса (панна). Правильные Речь, Поведение и Образ Жизни представляют принцип Нравственности, этику (шила). Правильное Усилие, Правильная Собранность Разума и Правильное Сосредоточение представляют принцип Сосредоточения (самадхи).

Мудрость в своей высочайшей форме есть Просветление (самма самбодхи); ее истоком является искреннее стремление к истине, беспристрастное признание законов жизни в той мере, в какой они доступны сфере обычного человеческого переживания. В такой форме она называется Правильным Воззрением или Правильным Пониманием (самма диттхи). Весьма существенным в духовной позиции буддизма является то, что правильное понимание есть первый шаг на пути к освобождению, без него ни нравственность, ни практика сосредоточения не имеют никакой ценности. Нравственность – не что иное, как практическое выражение правильного понимания. Если человек следует определенным правилам только потому, что его ожидает некое вознаграждение, то его так называемая "нравственность" лишена всякой этической ценности. С точки зрения буддизма нравственность – не причина, но результат нашей духовной установки. Гармония между этой установкой и нашими деяниями, т.е. наша внутренняя правдивость – вот истинный смысл нравственности (шила). И именно по этой причине самадхи невозможно без шила, ибо сосредоточение не может быть достигнуто без наличия внутренней гармонии. Самадхи – это гармония высшего совершенства.

Резюме: Мудрость (панна) суть гармония между нашим разумом и законами Действительности. Нравственность (шила) суть гармония между нашими убеждениями и нашими деяниями. Самадхи суть гармония между нашими чувствами, нашим знанием и нашей волей, единство всех наших творческих сил в переживании более высокой реальности.
Таким образом, это предполагает сознательный контроль разума (винняна; в противоположность подсознанию – санкхара).

Самма вайама есть усилие сознания, или энергия, направляемая знанием; это – противодействие эмоциональным импульсам (ведана).
Самма сати – правильная собранность разума, противопоставлена жажде (танха) и привязанности (упадана).
Самма самадхи есть такое состояние совершенного сосредоточения и единения всех творческих сил, которое контролирует процесс становления (бхава), определяет перерождение (джати) и в конце концов устраняет их вместе со всем присущим и неотделимым от них страданием.

«Мир, о Каччана, привык опираться на двойственность, на "это есть" и на "это не есть". Однако, для того, кто воспринимает согласно истине и мудрости, как вещи этого мира возникают, для него в этом мире не существует понятия "это не есть". И тот, о Каччана, кто познает согласно истине и мудрости, как вещи этого мира исчезают, для него не существует в мире такого понятия – "это есть".»

Не важно, что написано. Важно - как понято.

141

Re: 8 Буддизм

http://sd.uploads.ru/t/6Xhow.jpg


Четвертая Часть
ФУНДАМЕНТАЛЬНЫЕ ПРИНЦИПЫ
БУДДИЙСКОГО УЧЕНИЯ О СОЗНАНИИ
1. ОБЪЕКТЫ СОЗНАНИЯ
Отношение субъекта к объекту

Невозможность достижения равновесия напряженного состояния, полное разногласие между субъективным велением и объективно данными фактами, дисгармония между представлениями и действительностью и есть то, что мы называем страданием. Преодоление этой дисгармонии, достижение состояния внутренней свободы обусловливается не подавлением воли, но устранением самого вакуума, т.е. уничтожением этой иллюзии эго. Любое страдание возникает на основе ошибочной установки. Мир не есть ни добро, ни зло. И только исключительно наше отношение к нему превращает его либо в то, либо в другое.

Объекты и сферы сознания

...Мы должны помнить, однако, что напряжение в сфере чувственного восприятия не является необходимым состоянием, но исключительно плодом иллюзии. Если разум направлен к сверхмирскому знанию, чувственные объекты воспринимаются и исследуются с должной проницательностью, и вместо того, чтобы тормозить и связывать силы сознания, они отражают их, обращают их к их источнику, умножая таким образом их силу.

Сфера Чистой Формы

В сфере Чистой Формы (рупадхату) решающее значение имеют пять факторов: 1) дискурсивное мышление (витакка); 2) рефлексия (или подкрепляющее мышление (вичара); 3) заинтересованность, увлеченность, вдохновение (пити); 4) блаженство (сукха) и 5) однонаправленность (экаггата). Последний фактор присутствует в любом акте сознания как разновидность непреходящей тенденции направленности, но в случае медитации (джхана) и особенно на более высоких ее стадиях этот фактор усиливается до определенного уровня концентрации. Предоминанта этого фактора вместе с остальными четырьмя качествами обусловливает устранение пяти препятствий, которые сковывают мирское мышление:
мышление (в его начальной стадии) устраняет леность и вялость;
рефлексия (или подкрепляющее мышление) устраняет сомнение, скептицизм;
радость (или вдохновение) устраняет ненависть (дога, или бйапада);
блаженство устраняет ментальное беспокойство и страх;
сосредоточение устраняет алчность, жажду (лобха).
В процессе дальнейшей медитации экаггата все более и более возрастает. Иными словами: энергия, распределенная в предшествующих четырех факторах, постепенно поглощается сосредоточением (экаггата). 

Естественно, что противопоставление "субъект – объект" может быть оправдано исключительно с внешней точки зрения.
В действительности невозможно отделить сознание от его содержания. Существуют только отличные друг от друга моменты сознания, разнящиеся во времени и содержании, но каждый из них представляет неделимое целое. Только ради словесного выражения и ментального (логического) упрощения мы отвлекаемся от непрерывного процесса "становления сознания" и обращаемся к более или менее статической идее "сознание", а после создания понятия для обозначения единства и стабильности этого процесса мы вынуждены выработать дополнительное понятие, объясняющее изменения в этом процессе: элементы представления, или объект сознания. Если в связи с этим понятием мы говорим также и о предмете (субъекте) сознания, то этим мы указываем на то более высокое единство кармически обусловленных сил, которое мы называем "индивидуальным", – "тем, что не может быть делимо", – ибо это не есть механическое единство неизменной или ограниченной "вещи", но непрестанно струящийся процесс перестановки, исправления и унификации жизненных сил, обретающих свое средоточие (фокус) в сознании. Но так же как фокус не есть нечто отличное от лучей, сходящихся в нем, так и сознание не отличается от тех сил, которые в видимой или невидимой форме создают индивидуума.

Мы настолько привыкли отождествлять понятия с действительностью, что зачастую даже забываем, что в буддизме такие понятия, как "индивидуум", "субъект", "я", "мое", могут быть использованы исключительно в относительном смысле.

Сфера Не-Формы

После устранения любых объектных и образных представлений пространство выступает в качестве непосредственного и интуитивного объекта сознания. Оно обладает двумя качествами: бесконечность и не-материальность (отсутствие чего бы то ни было объектного; букв, "не-вещь-ность"), ибо "пространство как таковое", "пространство в себе" не может быть объектом сознания. "Бесконечность пространства" (акасананчайятана) и "не-вещь-ность" (акинчаннайятана) являются таким образом – как равноценные выражения пространства – объектами интуитивного сознания. Если же, однако, это сознание бесконечности пространства само становится объектом медитации, то возникает переживание бесконечности сознания (акасананчайятана). Если бесконечность становится сознательной, то это раскрывает и бесконечность сознания. В ходе интуитивного переживания сознание полностью отождествляется с объектом и растворяется в нем: если же последний бесконечен, то и сознание становится неограниченным. Но только ретроспективно сознание осознает свою собственную безграничность. Аналогично сознание пустоты, отсутствия любых материальных или воображаемых "вещей", "не-вещь-ность" становится объектом последующей ступени медитационного углубления, которая включает также и осознание этой "пустоты сознания", называемой "ни восприятие, ни не-восприятие (невасанианасаннайятана), или "предельная граница восприятия". Но даже и это состояние продолжает сохранять свою позитивную сторону и не может быть охарактеризовано исключительно как осознание не-восприятия: в нем совершенная свобода, покой и ясность представлены так, что исключается любая возможность описания или обсуждения. Здесь любые определения парадоксальны.
в реальной медитации имеет место процесс прогрессирующего объединения: от дифференциации поверхностного сознания к единству глубинного сознания. Сознание "бесконечности пространства" представляет положительный аспект пространственного переживания, тогда как сознание "не-вещь-ности" – отрицательный. Соответственно первое предшествует в процессе медитации второму, и в то же время второе, вследствие своей внутренней взаимосвязи с первым, может быть развито посредством переживания "бесконечности сознания". Ибо в бесконечности пространства, так же как и сознания, все частности и ограничения устраняются, и, как непосредственное следствие этих состояний, появляется переживание "не-вещь-ности".
Таким образом, сознание в сфере Не-Формы (арупалока-читта) проявляется в четырех последовательных состояниях дхьянического углубления:
Сфера бесконечности пространства.
Сфера бесконечности сознания.
Сфера "не-вещь-ности".
Сфера предельной границы восприятия.

Уровни существования (бхуми) и соответствующие им состояния сознания (читтани).
Пятдесят два фактора сознания (четасика)

 
2. СТРУКТУРА СОЗНАНИЯ

Факторы сознания убывают по мере перехода на более высокие ступени дхьянического углубления; начиная с общего исходного основания или, точнее, с поверхности обычного состояния разума, сознание все более и более сосредоточивается, пока наконец не достигается точка полного единения. Таким образом, сознание колеблется между предельными состояниями Дифференциации и Однородности. Однородность есть первоначальное, важнейшее состояние разума, тогда как поверхностное сознание, или сознание в общепринятом смысле слова, может быть определено как феномен сопротивления – препятствия в потоке бытия. "Поверхностное сознание" является наиболее дифференцированным. По мере нашего самоуглубления дифференциация убывает, а воссоединение возрастает. Поэтому мы и называем это однородное сознание, или приближающееся к нему, сознанием глубинным, или "фундаментальным сознанием". Концепция эго есть плод исключительно поверхностного сознания, ибо эго способно существовать только там, где имеются различия, а, следовательно, противопоставление эго – не-эго. Чем ближе сознание приближается к своим основам, тем сильнее угасает идея "Я". И именно по этой причине эго воспринимается в процессе медитации как иллюзия.

сознание более высокоразвитых существ аналогично сознанию более высоких уровней медитационного сосредоточения.  проблема заключается в более фундаментальном вопросе: какое различие между единством сосредоточенного разума и единством неразвитого сознания, в чем отличие более высокого сознания от подсознания, мирского сознания от состояния сверхмирского медитационного углубления (локуттара-джхана), простоты мудреца от наивности ребенка, в чем различие между отсутствием восприятия в состоянии концентрации и внешне сходным явлением в глубоком сне или гипнозе?

Рис. 8. Структура сознания и индивидуальные стадии развития сознания
Периферия круга представляет зону максимально возможной дифференциации, тогда как центр образует общую точку единства, в которой более не существует никакой дифференциации сознания. Выделенные радиальные линии отмечают границы рождения и смерти (причем и то, и другое – всего лишь две стороны одного и того же процесса). Однако расстояние между ними обозначает не продолжительность жизни (которая в данном случае не имеет значения), но ценность опыта индивидуального существования на отдельном этапе его развития, определяемую его положением в общей схеме психогенетических возможностей. Эта ценность в пределах одного существования может быть названа ментальным горизонтом или средним диапазоном сознания, который определяется накопленным и ментально усвоенным опытом. Ширина сектора соответствует диапазону активности менталитета. Чем больше путь, перекрываемый индивидуальным сознанием, тем больше ценность опыта, накопленного в нем, и тем шире сектор на нашей диаграмме. Дифференциация и интенсивность объединены в ментальный радиус активности. Интенсивность сознания, т.е. напряжение между внешним и глубинным, есть расстояние между наивысшей и наинизшей точками линии сознания в пределах одного существования. Эта линия отмечает путь частного индивидуального сознания, или причинно-связанных моментов сознания данного индивидуума.

   ...Но индивидуум становится тем, кто он есть только благодаря отличию от других. Если же, однако, это различие ошибочно понимается как наиболее существенное свойство и возводится ввиду отсутствия необходимого знания или интуиции до идеи абсолютного эгоизма, то, несомненно, вслед за этим возникают дисгармония и страдание. Под влиянием этого страдания эгоистическая воля (камаччханда) превращается в волю к освобождению (дхаммаччханда). Переживание страдания ведет к пониманию жизни (самма диттхи), и таким образом воля к освобождению становится поворотным пунктом воли, началом нового направления (сота-патти) в психологическом развитии человека. До достижения периферии прогресс был направлен к периферии, к дифференциации, к созданию интеллекта, однако после достижения ее границ он направляется к центру, к объединению, к интеграции.
Поворотный пункт – это "освобождение от свободы", от произвольно разделяющего, ограничивающего концептуального интеллекта, монопольное положение которого устраняется только посредством полного обращения вовнутрь, путем переориентации нашего внимания от множественности к единству, от ограниченного к безграничному, от понятийного к интуитивному, от индивидуального к всеобщему, от "я" к "не-я". Это означает не столько устранение чувственной деятельности или подавление чувственного сознания, сколько новую установку по отношению к ним, когда мы уже не рассматриваем вещи с точки зрения "я" и возникающих отсюда привязанностей и предубеждений, но подходим к ним с позиции единства или однородности, составляющей основу всего сознания и его объектов. Исключительно переживание или осознание того, что мы не только части единого целого, но и каждый из нас имеет основанием целое и являет собой сознательное выражение целого, пробуждает нас к Реальности, к Освобождению, к восстановлению Гармонии, утраченной из-за привязанности к ограниченным и иллюзорным представлениям ("предрассудкам").

Восстановление Гармонии достигается посредством соединения поверхностного и глубинного, путем проникновения в сокровенные глубины сознания, освещением их светом проницательности и подъемом сокровищ глубинного на поверхность. происходит нечто уже принципиально отличное и новое. Однородность сознания превращается в осознанное единство. Аморфное и почти индифферентное (и безотносительное) на-себе-сосредоточенное сознание замещено накопленными ценностями переживания (опыта), собранными воедино как подсознательная память и имеющими отношение ко всем проявлениям и силам жизни. Таким образом, сознание становится сверхиндивидуальным.

Не важно, что написано. Важно - как понято.

142

Re: 8 Буддизм

Но недостаточно начинать с любой точки периферической зоны; вначале должна быть достигнута наибольшая дифференциация в самой периферии, после чего только и возможен успешный поворот к центру. Сомнамбулическое, гипнотическое или достигаемое посредством наркотиков состояния разума, например, не имеют никакой прогрессивной ценности: они лишены определяющего момента в периферии (достижение которого всегда предполагает определенный уровень развития и зрелости индивидуума).

Будда не отрицал ни разум, ни логическое мышление, ни интеллект, но он познал границы их действия и соответственно этому указал их место. Его нельзя отнести к тем людям, которые полностью исключают интеллект только потому, что не умеют им пользоваться. Отрицание есть бегство, а не преодоление. Только после достижения верхней границы дискурсивного мышления мы обретаем право и возможность перешагнуть ее. Теперь становится понятной важность периферии, так же как и важность человеческого существования в отношении пути к Освобождению, ибо только в сознании человека может быть достигнута периферия, а вместе с ней и поворотный пункт, который составляет первый шаг сверхмирского пути. Будда называет "благим путем" человеческое рождение, к нему должны стремиться даже боги, если они желают достичь наивысшей цели. Какая иная религия отводит столь важное место человеку! Человек – это центр буддийского учения, возникшего на основе глубочайшего опыта гуманизма. И именно по этой причине буддийская концепция мира является психо-космической, а человек, как микрокосм, вмещает в себя весь мир, а следовательно, способен в конце концов и превзойти его.

буддийское мировоззрение сохраняется в своих основных чертах и до сегодняшних дней, ибо оно основано на живой интегральной психологии любого человека. Поэтому оно является всеохватывающим. … противоположностью чему является опыт единства переживающего и переживаемого, который не нуждается ни в каком компромиссе между субъектом и объектом. Таким образом, даже в своей самой богатой "фантастической" форме буддизм проявляется как Учение Действительности.

"А ныне, бхикшу, я обращаюсь к вам: все сущее, движимое санкхарами (вайядхамма санкхара), подвержено разрушению. Прилежно стремитесь к достижению цели". Это последняя речь Татхагаты.
Затем Совершенный вступил в первое состояние медитационного углубления (джхана), и, восходя, вступил во второе, и, восходя, вступил в третье, и, восходя, вступил в четвертое. И, восходя из четвертого состояния углубления, он достиг такого состояния разума, которому присуща только бесконечность пространства. И, восходя из совершенного сознания бесконечности пространства, он достиг такого состояния разума, которому присуща только бесконечность сознания (виннана). И, восходя из совершенного переживания бесконечности сознания, он достиг такого состояния разума, которому не присуще вообще что бы то ни было объектное. И, восходя из этого состояния сознания, лишенного каких бы то ни было объектов, он достиг такого состояния разума, в котором: нет ни восприятия, ни не-восприятия. И, восходя из этого состояния сознания предельной границы восприятия, он углубился в состояние совершенного отсутствия восприятий и идеаций (санна-ведайита – ниродха).

Тогда достойный Ананда сказал достойному Анурудхе: "О господин, о Анурудха, скончался Блаженный!" – "Нет, брат Ананда, еще не скончался Блаженный, он перешел только в то состояние, когда сознание совершенно лишено восприятий, и идеаций".

Тогда Совершенный, исходя из состояния полного отсутствия восприятий и идеаций, вступил в состояние ни восприятия, ни не-восприятия. И, исходя, вступил в то состояние сознания, которое лишено чего бы то ни было объектного. И, исходя, вступил в сферу единого бесконечного сознания. И, исходя из сферы единого бесконечного сознания, вступил в сферу бесконечного пространства; и, исходя, перешел в четвертое состояние духовного погружения, и в третье, и во второе, и в первое. И вновь, исходя из первого, перешел во второе, и, восходя, вступил в третье, и, восходя, вступил в четвертое. И, исходя из четвертого, Блаженный немедленно скончался".

Это подтверждает наше допущение о том, что "мертвое" сознание совпадает с пятой джханой, откуда для медитирующего открываются два пути: либо воспоминание предшествующих существований, либо путь, ведущий к четырем арупа-лока-джханам (в которые мы не включаем совершенное устранение восприятия). Однако в отношении их содержания можно утверждать, что дальнейший прогрессирующий процесс единения продолжается, хотя и кажется, что выражения "бесконечность пространства" или "бесконечность сознания" указывают на противоположное. Действительно, бесконечность – это не что иное, как отрицание отдельности, разграничения или дифференциации. "Бесконечность пространства" суть преодоление принципа формы (который еще сохранялся на предыдущей ступени), бесконечность, или точнее, неограниченность сознания суть преодоление объективного пространства, пространства как объекта, лежащего вне сознания, посредством полного, совершенного его осознания. Как только его полное единение с сознанием достигнуто, исчезает противопоставление субъекта объекту и начинается переживание "не-вещь-ности". С постепенным исчезновением и этого переживания медитирующий вступает в сферу "ни восприятия, ни не-восприятия", в состояние, которое не может быть выражено в словах, ибо там, где не существует никаких видов дифференциации, не существует и никаких обозначений.

3. КЛАССИФИКАЦИЯ СОЗНАНИЯ

"В созерцании прекрасного, если оно действительно чисто, не существует никаких эгоистических мотивов, и человек полностью освобождается от "я". Полное отсутствие "я", если это состояние упрочено, суть ниббана. И человек, которому доступно временно освобождение от "я" в созерцании прекрасного, достигает таким образом временно переживания ниббана – он вступил на путь, который способен привести его в конце концов к полной, несомненной, совершенной ниббане. Поэтому я утверждаю, что красота поможет многим обрести ниббану".

Концепция прекрасного (субха, собхана) в буддизме тесно связана с идеей чистоты и добра, подобно учению Платона об идентичности Добра, Красоты и Истины в их наивысших аспектах. Вряд ли необходимо говорить, что и в буддизме также Добро не может быть отделено от Истины, т.е. от того, что соответствует законам Реальности (Дхамма в наивысшем смысле). Поэтому двадцать девять указанных классов сознания, так же как и подобные классы сознания в сферах Чистой Формы и Не-Формы и сверхмирское сознание, называются "прекрасными состояниями сознания" (собхана-читтани).

4. ЧЕТЫРЕ ТИПА "БЛАГОРОДНОЙ ЛИЧНОСТИ" И ПРОБЛЕМА СТРАДАНИЯ

...Как же можно назвать буддизм пессимистическим учением, когда даже любое ментально омраченное настроение отрицается как безнравственное, а одной из основных медитаций является медитация о всеобъемлющей радости (мудитабхавана)?

"Я есть" – бесполезная мысль;
"Я не есть" – бесполезная мысль;
"Я буду" – бесполезная мысль;
"Я не буду" – бесполезная мысль.
Бесполезные мысли являются болезнью, язвой, занозой.
Но преодолевший все бесполезные мысли
называется безмолвным мыслителем.
И мыслитель, Безмолвный, не возникает более,
не возвращается более,
Ему неведомы более ни трепет, ни страсти.

Дыхание занимает промежуточное место: будучи вне сферы бессознательных функций, оно может быть возведено в сферу сознания и способно функционировать в равной мере как автоматически, так и намеренно волитивно. Таким образом, именно дыхание объединяет прошлое с настоящим, ментальное с телесным, сознательное с бессознательным. Оно является посредником, отправным пунктом, из которого мы овладеваем тем, что было, и тем, что есть, который позволяет нам стать властелинами прошлого и настоящего; поэтому оно и является исходной точкой творческой медитации.

Не важно, что написано. Важно - как понято.

143

Re: 8 Буддизм

http://sd.uploads.ru/t/6Xhow.jpg


Пятая Часть
ФАКТОРЫ СОЗНАНИЯ (ЧЕТАСИКА)
1. ПЕРВИЧНЫЕ ИЛИ ПОСТОЯННО НЕЙТРАЛЬНЫЕ ФАКТОРЫ

121 класс сознания представляет полную систему координат, которая охватывает все дополнительные детали буддийской психологии и посредством которой могут быть определены любые явления сознания.
Постоянные или первичные нейтральные факторы суть следующие:
пхасса – ментальный контакт (или чувственное впечатление);
ведана – чувство (или эмоция);
санна – восприятие, перцепция;
четана – воление;
экаггата – однонаправленность;
дживитиндрийя – психическая витальность;
манасикара – спонтанное внимание.

И наконец мы должны упомянуть о духовном аспекте упеккха, совершенное равновесие разума, совершенная духовная равностность и гармония, которое появляется в переживании высочайших духовных объектов или состояний сознания.
Именно ошибочная интерпретация слова "упеккха" привела к величайшему недоразумению в оценке буддийской духовной позиции. Неуточненный, чисто негативный перевод этого чрезвычайно важного понятия словом "индифферентность" вызывал со стороны небуддистов часто повторяемый упрек, что любовь (метта), сострадание (каруна) и со-радость (мудита), которые совместно с упеккха называют четырьмя "божественными состояниями" (брахмавихара), – всего лишь вспомогательные ступени для достижения полной индифферентности, которая якобы и является целью и высшей точкой буддийского учения об освобождении. На основании того факта, что упеккха стоит в конце этого ряда, заключили, что для буддиста любовь и сострадание – это только средства собственного спасения и поэтому буддизм, в отличие от христианства, лишен истинного альтруизма и уступает ему в своей этической ценности.
Только наличие упеккха, этого совершенного (самма) духовного и умственного равновесия, наделяет метта, каруна и мудита их всеобъемлющим основанием и освобождает эти качества от узких рамок личной привязанности. Можно утверждать, что любовь, сострадание и со-радость не только обретают в упеккха свое завершение, но более того – именно упеккха является предпосылкой этих качеств, позволяющих Совершенному, подобно Солнцу, равностно нести свет как праведным, так и неправедным.
Упеккха в высочайшем смысле есть то святое непоколебимое равновесие души, которому чужды как равнодушие, так и апатичность и для которого не существует ни малейшего различия между собственной самостью и самостью другого, – о чем Шантидева говорит в первой карике "Шикщасамуччайя" следующим образом: "Если я и мой ближний в равной мере ненавидим страх и страдание, то в чем же мое превосходство, чтобы искать для себя защиты, а не для другого?"

2. ВТОРИЧНЫЕ НЕЙТРАЛЬНЫЕ ФАКТОРЫ

Вторичными нейтральными факторами являются:
витакка – (дискурсивное) мышление в его начальной стадии;
вичара – рефлексия или подкрепляющее мышление (продолжение дискурсивного мышления);
адхимоккха – решимость (результат дискурсивного мышления);
вирийя – сила воли, энергичность, усилие;
пити – заинтересованность, удовольствие, радость, восторг (согласно степени интенсивности проявления);
чханда – стремление к действованию, желание к исполнению, воля к осуществлению.

3. НРАВСТВЕННО-РЕШАЮЩИЕ ФАКТОРЫ И ИХ ВЗАИМООТНОШЕНИЯ

саддха – вера, уверенность;
сати – внимательность; внимание, как процесс; "удержание" объекта (медитации); букв.: память;
хири – стыд (как голос совести), добросовестность, самоуважение (как основа истинной этики);
оттаппа – тщательность, тактичность, разборчивость в средствах;
алобха – отсутствие жажды, алчности; самоотрешенность; беспристрастность;
адоса – отсутствие ненависти; симпатия;
татрамаджджхаттата – равновесие разума, спокойствие, невозмутимость;
кайяпассаддхи – невозмутимость психических элементов;
читтапассаддхи – невозмутимость сознания;
кайялахута – легкость, подвижность психических элементов;
читталахута – легкость, подвижность сознания;
кайямудута – эластичность, отзывчивость, восприимчивость психических элементов;
читтамудута – эластичность, отзывчивость, восприимчивость, сознания;
кайякамманната – приспособляемость, адаптивность психических элементов;
читтакамманната – приспособляемость, готовность сознания;
кайяпагунната – опытность, искусность психических элементов;
читтапагунната – опытность, искусность сознания;
кайуджджуката – прямота, правильность психических элементов;
читтуджджуката – прямота, правильность сознания.

С абсолютной точки зрения продолжительность жизни живого существа чрезвычайно коротка и равна длительности одного акта сознания. Подобно тому, как колесо колесницы, вращаясь, касается земли только одной точкой обода и, остановившись, опирается только на одну точку; точно так же длительность жизни живого существа определяется длительностью одного момента сознания; как только это сознание прекратилось, говорят, что бытие также прекратилось.
 
Шестая Часть
ФУНКЦИИ СОЗНАНИЯ И ПРОЦЕСС ВОСПРИЯТИЯ

1. ДИНАМИЧЕСКАЯ ПРИРОДА СОЗНАНИЯ
Фактически каждый момент является переходом к новой форме жизни, поскольку в каждое мгновение что-то становится прошлым и умирает, а нечто новое появляется или рождается.
Уподобление потока сознания реке (сота) имеет известную ценность в следующем отношении: оба внешне кажутся неизменными как целое, хотя их элементы непрестанно изменяются. А между тем не возникает никакого сомнения в существовании реки, и вполне определенно можно говорить о ее реальности. Аналогично постоянство отношений в непрестанно обновляющихся процессах становления сознающим создает иллюзию существующего в действительности "Я", "эго", или неизменной личности.

2. ФУНКЦИИ СОЗНАНИЯ И ПРОБЛЕМА МАТЕРИИ
буддист не занимается исследованием сущности материи, но только исследованием сущности чувственной перцепции и опыта, которые, собственно, и создают у нас представление или идею материи.
"Рупа-дхармы не отрываются от других категорий дхарм, от сознания, эмоций и т.д., а рождаются и исчезают ежемгновенно, как и они, и входят в состав мимолетных комбинаций, из которых слагается поток сознательной жизни".

3. ПРОЦЕСС ВОСПРИЯТИЯ (ПЕРЦЕПЦИИ)
   ...Проблему свободной воли, таким образом, нельзя решить простым утверждением или отрицанием. В некотором отношении мы свободны, в другом – нет, и положение границы, разделяющей эти два условия, есть не объективная, а субъективная проблема. 
   
Когда мы обнаружили, что внешне простейший процесс сознания оказывается весьма запутанным и сложным взаимодействием многочисленных элементов действующих и противодействующих сил, которые не следует рассматривать как выражение некоего субстрата эго, но, напротив, в котором идея эго возникает как продукт определенных функций, – тогда был раскрыт еще один краеугольный камень буддийского учения: анатта.

аничча
Бергсон: ….Эта картина, или, вернее, быстро сменяющееся представление Высшей Гармонии, в котором утрачены бесчисленные моменты, весьма полезна для практических целей, но она не есть действительность, ибо она мертва...
Так поступаем мы, например, с бурей вибраций, которую мы превращаем в "звук" и "свет". Благодаря мере времени, к которой приспособлен нормальный человеческий аппарат, он регистрирует для нас то, что мы называем в своей наивности "естественным миром". Несколько большая скромность или более здравый рассудок могли бы показать нам, что лучшим названием было бы "наш естественный мир"...
Таким образом, утверждение мистиков о том, что в своих экстатических состояниях они изменяют условия сознания и воспринимают более глубокую реальность, нельзя отбрасывать как безрассудное" (Эвелин Андерхилл. Мистицизм, с. 36).

Изменение и преодоление ритма человеческого сознания и является целью духовного тренинга буддизма на высших ступенях медитации, которые соответствуют переживанию более высоких мировых уровней. И хотя эти опыты не являются высшей целью Буддийского Пути, они показывают, что наш человеческий мир – всего лишь частный случай среди других бесчисленных миров, и что миры буддийской космологии следует искать не в мистериях пространства, но в мистериях нашего собственного разума, в котором миры существуют как возможности опыта. Когда человек осознал относительность своего собственного мира и скрытые способности сознания, другими словами – если он понял, что не привязан к этому индивидуальному миру (миру его чувств), но живет исключительно в том мире, который соответствует "ритму" его разума, тогда он сделал первый шаг к освобождению. Высочайшей целью, однако, является изменение ритма всей нашей жизни и преобразование ее в ту высшую гармонию, которую Будда разъяснял как отсутствие жажды, ненависти и неведения: то, что описывается словом Ниббана.

Теперь очевидно, что буддизм представляет полный переворот во всех конвенциональных взглядах, и что негативный характер его формулировок вызвал определенные трудности, которые пугали обычного человека, ибо идея анатта для него означает разрушение его личности, а идея аничча – уничтожение его мира.
Но идея аничча отрицает не "существование" вещей, а только их перманентность, и точно так же идея анатта утверждает не отсутствие "самости", а отсутствие неизменной "самости", непрестанно существующей как самостоятельная единица. В действительности именно идея анатта гарантирует возможность развития и роста индивидуальности, показывая, что "я" или "самость" являются не абсолютными величинами, но обозначениями относительных пределов, созданных самим индивидуумом в соответствии с уровнем его знания.
Первобытный человек ощущал тело как свою "самость", более развитый человек принимает за "я" свои чувства или свои ментальные функции. Но Будда не рассматривает ни тело, ни разум как свою "самость", зная их относительность и взаимозависимость.
Таким образом, идея аничча не делает мир менее реальным, но, напротив, она показывает, что мир представляет собой исключительно процесс действования. Нигде нет застоя, нет ограничения. Ничто не существует само по себе или отдельно в самом себе. Не существует ничего постоянного; и вместо мира, заполненного мертвыми вещами, существует живой космос, который находит свое подобие в сознании каждого индивидуума и свой фокус – в каждом атоме, так же как и каждое мгновение, рассматриваемое с точки зрения бесконечной делимости, содержит безграничность времени. Таким образом, мы обнаруживаем присутствие внутри нас самих вечности и полноты, которые недоступны нам до тех пор, пока мы ищем их в фантасмагории внешнего мира или отдельного маленького эго.

Тот, кто вступает на Путь Будды, должен отбросить любые мысли о "я" и "моё". Но это отбрасывание не обедняет нас, а напротив, обогащает, ибо отбрасываем и разрушаем мы стены нашего заточения, обретая взамен высшую свободу, которую не следует понимать просто как растворение в целом или как чувство идентичности с другими, но как восприятие бесчисленных и бесконечных взаимоотношений, в соответствии с которыми каждый индивидуум, по сути, связан со всем, что есть, вмещая таким образом в своем сознании всех живых существ, принимая участие в их сокровенном переживании.

Не важно, что написано. Важно - как понято.

144

Re: 8 Буддизм

ПРИЛОЖЕНИЯ

однонаправленность – это стимул к единению и взаимодействию всех сил сознания: подобно тому, как фокус линзы, не будучи собственно направленным на что-либо, собирает рассеянные лучи и объединяет их, создавая таким образом полный образ солнца в одной точке. Но эта точка, не обладающая никакой пространственной протяженностью, не ограничивает бесконечность проходящих через нее лучей. Здесь мы видим практический пример парадокса единства и со-существования конечного (точка) и бесконечного (луч).
"Однонаправленность" нашего сознания, подобно фокусу линзы, также способна служить тому, чтобы сфокусировать отдельный предмет, а само сознание привести в состояние собранности или концентрации посредством исключения любых особых объектов, благодаря успокоению сознания в самом себе, безмятежности восприятия своей собственной таковости (татхата). Но, чтобы освободиться от многообразия чувственных впечатлений, необходимо прежде всего направить наше внимание на один объект, затем, когда это достигнуто, исключить внутренние и внешние помехи и, наконец, отбросить и сам исходный объект.
"Ум (манас) проявляет свою деятельность в двух направлениях: первое ведет к достижению истинной природы сознания (алайя-виджняна); второе – к многообразию проявлений и исчезновений, жизни и смерти. Но какова истинная природа сознания? Это – величайшие ясность и единство, всеохватывающая целостность, квинтэссенция действительности". То, что ведет к достижению истинной природы сознания, суть "направленное" или гармонизированное сознание; то, что ведет к многообразию, к раздробленности, к неполноте – это "ненаправленное", нескоординированное, утратившее основу сознание поверхностных людей.
Согласно "Ланка-аватара-Сутра", направленность разума к своему собственному источнику заключается во внутреннем обращении в глубочайшие основы сознания, в себя, в отказе от любой чисто понятийной мыслительной деятельности, т. к. именно рассудочность и интеллектуальная вивисекция заводят нас еще глубже в иллюзию вне нас существующего мира. Здесь речь идет не об устранении чувственной деятельности или подавлении чувственного сознания, но о новой позиции по отношению к ним, суть которой – устранение любых произвольных различий, привязанностей и предрассудков.
Поэтому и теории вряд ли играют какую-либо роль и находят свое применение только как форма описания или же для интерпретации труднопостижимых концепций. Отправным пунктом всегда является опыт, а его результаты обсуждаются только в той мере, в какой они связаны с религиозной практикой. Поэтому если мы иногда встречаем в буддийской психологии утверждения, которые кажутся нам непонятными или недостаточна обоснованными на наш взгляд, то основная причина этого в том, что мы лишены необходимого опыта (если только мы не были введены в заблуждение ложным лингвистическим истолкованием).

Между прочим, тантрический буддизм также располагает методикой конкретизации и визуализации духовных объектов – геометрическая янтра. Диаграммы этих янтр составляются из треугольников, квадратов, кругов и других геометрических фигур, которые изображают существенные для медитации свойства сознания, их взаимоотношения и действующие в медитативном процессе функции (идеи, восприятия, психические реалии). Позиция и форма каждой производной геометрической компоненты, образованной геометрическими фигурами, соответствуют определенной идее или внутреннему переживанию. В соответствии со все увеличивающимся многообразием и утончением медитативных методов развиваются и эти абстрактные геометрические янтры, и еще более сложные мандалы, благодаря которым свойства сознания и возникающие в процессе медитации переживания освобождаются от застылости схоластических понятий и превращаются в видимые символы и наглядные образы (либо автоматически, либо как намеренная ментальная проекция). Только те, кто прошел переживание медитации, способны постичь действительную природу этих символов. Подобным образом можно утверждать, что психологические и философские концепции есть не что иное, как символы, связанные с переживаниями определенной ментальной установки или психического направления. Медитация есть Альфа и Омега для истинного понимания этого материала.

5. ШЕСТЬ КОРЕННЫХ ПРИЧИН

истинно творческий акт есть не что иное, как преодоление всех препятствий видеть действительность так, как она есть, и в этом смысле можно повторить слова о том, что гениальность – это "сохраненная наивность" или непредубежденная простота беспрепятственного сознания. Мудрый, т.е. святой, и еще более – Просветленный, являются теми, кто разрушил до основания все барьеры внутри себя и поэтому осознал реальность, стал ее частью, способен влиять на нее. Став таким образом живым сосредоточием реальности, он являет наиболее совершенное воплощение творческой способности. Его активность направлена на созидание гармонии, которая заключается не только в нем самом, но излучается далеко за пределы его индивидуальных границ. В то время как еще не достигшие этой чистоты сознания связывают самих себя своими поступками, Святой освобождает себя благодаря своим деяниям.

Статическая природа наивысших состояний сознания подтверждается и тем, что Святой именуется "асекха" – "тот, кто более не прилагает усилия", в противоположность "секха" – "прилагающему усилие". То, что в случае обычных людей рассматривалось бы как недостаток, превращается в почетное имя Совершенного, и, напротив, – все те качества, которые в случае обычных людей обозначаются как "добро", являются естественной и единственно возможной формой выражения Совершенного. Поэтому невозможно говорить о том, что он пребывает совершенно пассивным, и невозможно утверждать, что он вырвал с корнем всю "злую" долю человеческих качеств, оставив только "добрую", которая в этом случае, ввиду отсутствия оппозиции и противодействующих сил, не может более расцениваться как "добрая". Нет, Его установка стала принципиально иной, ибо исчезли привычные предрассудки (авиджджа), вследствие чего те препятствия, которые обозначались как неблагоприятные, не способны более появиться. Таким образом Он стал "единым", "полным" (воссоединенным, однородным внутри себя), духовно здоровым. Он преодолел болезнь двойственности, которая по причине "само-заблуждения", всегда пребывает в конфликте с действительностью. Таким образом, проблема заключается не в том, как отбросить некоторые качества, но в том, как восстановить равновесие сил. Подобно тому, как разбалансированные весы можно привести в равновесное состояние, перемещая точку подвеса коромысла, а не накладывая дополнительные гири на чаши, точно так же и дисгармонию человеческой психики можно устранить посредством перемещения центра тяжести с "эго" на "не-эго".
Буддист не признает идеи греха – существует только ошибка, заблуждение, неведение, и любые помысел и действие, связанные с ними, создают страдание. Следовательно, результат деяний или мысли можно назвать только "благим" или "неблагим" соответственно его согласию или несогласию с действительностью, или, другими словами, соответственно осознанию (виджджа) или неосознанию (авиджджа) природы действительности. Ни преодоления жажды, ни преодоления ненависти недостаточно для достижения полного освобождения (ниббана). Только преодоление иллюзии, ментальной ограниченности, достижение инсайта и мудрости, одним словом – Просветление – вот что наделяет истинным смыслом отрешенность и сострадание и преобразует их в те всеобъемлющие качества, которые являются неотъемлемыми свойствами Совершенного.
Эта способность развивается в процессе медитации на основе глубинного и направленного переживания до состояния абсолютной уверенности и знания, в котором уничтожены последние следы заблуждения.

6. Объекты сознания и их распределение в пределах 121 класса сознания

Существенное различие между обычным дискурсивным состоянием разума и сознанием углубления (джхана) заключается в том, что первое остается в рамках вербального мышления и понятийных абстракций, не выходя за пределы обусловленного значения, тогда как второе заключается во внутренней реализации эйдоса, воплощении идеи в жизнь, в реальность. Мышление и рефлексия (витакка-вичара) – всего лишь подготовительные факторы, сопровождающие вводную ступень, и исчезающие после того, как они выполнили свое назначение. Таким образом, медитация превращается из рефлексивного в интуитивное состояние разума, которое может быть выражено в различных терминах, например, "экстаз", "восхищение", "транс" и т.п., причем каждый из них предполагает отрицание понятийного (концептуального) мышления и трансформацию в экзальтированное состояние трансцендентального переживания (т.е. выходящего за пределы обычного состояния человеческого сознания).
В буддийской медитационной практике термин «полный, совершенный, чистый, беспримесный» применяется к таким объектам медитации, которые охватывают сознание "всецело", "полно", и не позволяют возникнуть в сфере сознания какой-либо сторонней мысли.

7. ПСИХОКОСМИЧЕСКАЯ СИСТЕМА БУДДИЗМА
Единственный мир, о котором говорят буддисты, – это вселенная сознания, доступная переживанию в микрокосме человеческого разума, представленная различными состояниями жизни и реализуемая бесчисленными видами существ. Все небеса и все круги ада вмещаем мы, как возможности нашего сознания. 
 
Да будет польза!
СУБХАМ АТТХУ!

Не важно, что написано. Важно - как понято.